О медицине и не только

Мой рабочий день начинается в 9.00.

Прихожу я на работу в 8.30. На крыльце кот и пара-тройка пациентов.

И все вместе они орут.

– Сколько можно вас ждать?

– Мы тут уже все замёрзли!

– Ждём вас с 8 часов! Что за неуважение!

– Здесь больные люди вообще-то…

А кот просто хочет пожрать.

Вежливо поясняю, что работаем и принимаем с 9.00. О чём свидетельствует табличка на двери, а ждать они вполне могут не на улице, а в холле соседнего здания – поликлиники; всего в 50, где есть и кресла, и телевизор и даже кофейный аппарат.

Народ ошеломлённо молчит, усваивая информацию; эта мысль их коллективный разум отчего-то не посетила.

Говорю: "Можете заходить через 10 минут; мне переодеться надо. А сейчас пусть заходит кот; он дольше всех ждал".

Даже Иисусу Христу не всегда говорили спасибо излеченные или иным образом облагодетельствованные Им. Так что стоит ли так уж переживать за невысказанные "пасибы".

Давным давно, когда после удаления хрусталика его роль выполнял не искусственный интраокулярный аналог, как сегодня, а обычные очки, метко прозванные в народе за толщину стёкол «телескопы», произошла эта история.

В лечении пациентов, оперированных по поводу катаракты, был один знаменательный момент; момент первого снятия повязки с глаза. Происходило это так: повязка снималась, пациент некоторое время жмурился от яркого света, затем он начинал видеть какие-то неясные контуры и тут – самое главное – врач подносил к его глазу стёклышко (лупу) где-то

в +20 D.

И ПАЦИЕНТ ПРОЗРЕВАЛ!

Не видящий до того порой годами ("катаракта должна "созреть"), он вдруг начинал видеть так, как уже и не помнил когда. Ну не чудо ли?!

Мир во всём его великолепии внезапно врывался в мозг больного, и тот испытывал необычайное потрясение на грани катарсиса. А также сильнейшее чувство благодарности к врачу, вернувшего по сути слепому краски мира и радость бытия.

Пациенты, испытывая бурный восторг, буквально рыдали от счастья. Они держали руку врача с "волшебным стёклышком", орошали её слезами, и никак не могли отпустить, умоляя подержать ещё хотя бы чуть-чуть.

Это был очень трогательный момент. Мало кто мог остаться равнодушным. Не только пациенты, но и врачи во время данной процедуры испытывали сильнейшее душевное волнение. И укреплялись в своей стезе и призвании. Поэтому осуществить эту процедуру очень часто поручали именно молодым врачам. Дабы стимулировать их к новым трудовым свершениям.

Ну а первый такой свой опыт врачи как правило помнили до конца жизни.

И вот однажды наступил такой день, когда один юный врач, с бьющимся сердцем, впервые в жизни с волнением приступил к этому, можно без преувеличения сказать, священному ритуалу. Взяв, слегка дрогнувшей рукой сверкающие ножницы, протянутые ему с понимающей улыбкой старой опытной сестрой, наш герой разрезал путы для глаз и поднёс к глазу больной своё волшебное стёклышко…

Тут надо сделать небольшую паузу, и сказать пару слов о самой больной. Наиболее точно описать её можно было бы словами классика: "Есть женщины в русских селениях…"(с) ну и т. д. Кто почему-то не знает легко нагуглит.

Гренадерского роста, с мощными руками и с мощным басом – она невольно внушала трепет и почтение одним своим видом. И как же всем хотелось увидеть на её, словно вырубленном из гранита лице, ТО САМОЕ выражение детского восторга и слёзы радости!

Итак, доктор, волнуясь как на первом свидании, подносит свою лупу к глазу больной и….

НИЧЕГО НЕ ПРОИСХОДИТ!

На лице пациентки не дрогнул ни один мускул, она не произнесла ни звука.

Сердце врача уходи в пятки; в голове проносится страшная мысль – ГЛАЗ СЛЕП!! Собрав всю свою волю, врач срывающимся голосом спрашивает больную:

– Голубушка, скажите же нам, скорее, видите ли Вы что-нибудь?

И больная невозмутимо отвечает врачу своим неподражаемым басом:

– Вижу. Вижу рожу твою нахальную.

………………………

В одном старшие коллеги оказались правы; эту пациентку молодой врач запомнил на всю свою жизнь.

Для понимания ситуации надо пояснить вначале, что когда я прибыл по распределению в одну Центральную районную больницу, то сразу же выяснилось, что, во-первых, круглосуточного анестезиолога-реаниматолога в больнице не предусмотрено, а, во-вторых, жить я буду вовсе не в том населённом пункте, где находится больница, а совсем даже в другом месте. Причём, стационарного телефона мне, по статусу, разумеется было не положено, а мобильные тогда ещё не изобрели (вот как давно это было).