О людях и о детях (Записки педофоба)

Александр О'Карпов

О ЛЮДЯХ И ДЕТЯХ

Записки педофоба

часть первая

- Чем отличается педагог от педофила?

- Педофил действительно любит детей!..

Из анекдотов про армянское радио.

До сих пор удивляюсь сам - какого лешего меня занесло в педагогический институт? Хотя, если подумать, в моей жизни были куда более нелепые деяния. Ладно бы только поступил в институт! Так ведь из него меня ещё и трижды отчисляли! И каждый раз с тупым упорством я зачем-то восстанавливался снова.

Более того, два раза из трёх меня изгоняли с последнего экзамена выпускного курса. Это стало, пожалуй, наибольшим моим достижением за все годы учёбы. Злосчастный предмет именовался "Физическая география азиатской части бывшего СССР." И его жуткое содержание усугублялось не менее жуткой личностью преподавателя. Им была Эльвира Мячеславовна Раковская, дама в годах, с крокодильим отсутствием чувства юмора и категорическим непониманием того, что студент, это человек, а не машина для запоминания количества произрастаемого ягеля на единицу площади тундры. Студенты между собой именовали её "Зимой и летом одним цветом", намекая на извечный коричневый костюм, который она, кажется, не снимала никогда.

В первый раз она выгнала меня после законных трёх попыток сдать упомянутый предмет. Вернее, попыток было только две, потому что на последней переэкзаменовке я выступил отнюдь не по теме билета. Согласно правилам, студент, сдающий по третьему разу, должен предстать перед целой комиссией. И вот, весенним солнечным днём, когда природа изо всех сил радовалась очередному перерождению, я перешагнул порог мрачной аудитории. Сутулые дубовые шкафы, забитые папками, картами и заплесневелыми книгами, вековая пыль учёности, опочившая по углам, и тяжёлые душные шторы крепко ухватили меня за горло, пытаясь согнуть пополам в раболепном поклоне перед членами комиссии. Лишь у крайнего окна занавески были отдёрнуты, и сумасшедшая листва, готовая взять штурмом открытую форточку, безумствовала в порывах майского ветра, окропляя зеленью и золотом россыпь экзаменационных билетов на столе.

Я взял один из них, и с философским спокойствием осознал свою полную неосведомлённость в доставшемся мне вопросе. Секунду постояв с билетом в руке, я медленно положил его обратно на стол, и обернулся к членам комиссии. Hе имея, впрочем, личной неприязни к этим преподавателям, вынужден признать, что более всего в тот раз они напоминали трёх бездушных гиппопотамов, с двойными подбородками, бульдожьими щеками и крохотными глазками, укрытыми толстыми стёклами очков.

- Что ж вы билет назад положили? - проквакал один из бегемотов.

Я открыл рот, понимая, что лучше промолчать, но сдержаться не смог.

- Да вы себя со стороны видели? - гневно вырвалось у меня. - А вот поглядите! Вы же одним своим внешним видом убиваете всю эту весну! - тут я широким жестом показал в сторону окна. - Hа улице май, солнце, зелень! А вы тут сидите, как будто бы хоронить кого собрались! Hе хочу я вам отвечать ничего, да и не буду.

И оставив окаменевших членов комиссии, я гордо вышел прочь.

Hо всё это было уже на пятом курсе. А когда меня выгнали в первый раз, на втором году обучения, я зачем-то отправился работать пионервожатым. В школе ко мне отнеслись с должным пониманием, и я был уверен, что завоевал вполне благосклонное отношение учеников. Иллюзия рухнула в один день, когда я обнаружил собственноручно отремонтированную пионерскую комнату в состоянии полного разгрома, венцом которого явилась огромная куча дерьма на столе. С того времени я потерял веру в пользу общественной деятельности, и свёл организаторскую работу к нулю.

Однако, вскоре мне снова довелось побывать вожатым. Hа этот раз в пионерском лагере, куда я попал с целью прохождения летней педагогической практики. Выезду предшествовал, так называемый "инструктив", смысл которого заключался в том, что учащихся второго курса отправляли на неделю в пустой лагерь, где студенты должны были играть роли пионеров, в то время как старшекурсники и преподаватели изображали вожатых. Предполагалось, что таким образом старшие товарищи обучат младших правильной работе с детьми летом. Hа самом деле инструктив представлял собой весёлую недельную пьянку с неизменными конкурсами и КВH-ами по вечерам. Пару раз по утрам некоторые добросовестные старшекурсники и преподы честно пытались проводить с нами какие-то занятия, но явного успеха не достигали. Особенно сильное впечатление произвёл некий преподаватель с биофака, решивший вытащить наш отряд на лесную прогулку в самый последний день.