Ну, чисто Ангел!

– Ж-ж-ж-ж-ж! Пеу!Пеу! Тыщщщщ! И тут я ка-а-ак кудыхтыщнусь!

– Не то слово! А я подзагон уже вызагнался и все равно… Ж-ж-ж-ж! Ж-ж-ж-ж!

– Вот, ламеры! Не так надо! Учитесь, пока я жив: Ж-ж-ж-ж! Ж-ж-ж-ж!

Не бойтесь, вы не в дурдоме. Просто наши мальчики любят пообсуждать свои виртуальные успехи. Вероятно, у них коллективный склероз: вечером сидят в компьютерном зале и «мочатся» друг с другом в игры, а на следующий день в школе, друг другу же напоминают, как все это происходило.

– Тьфу! Ну, вот представь, что ты прямоугольный треугольник, неужели у тебя медиана бы за спину полезла?

– И полезла бы, если бы я такая тупая, как ты, была!

– Да не можешь ты быть такая тупая! У тебя ж один угол уже 90 градусов!!! Значит, два других – острые…

Это тоже не ваши слуховые галлюцинации. Просто Зиночка с Аленкой – наши отличницы. Как всегда, после контрольной по математике, они громко спорят, какой ответ должен был получиться в седьмом задании. Зря спорят! Ясно же, что никакой: нормальному человеку и в голову не придет решать седьмое задание, когда высшую оценку ставят за шесть.

– Мутер! Мутер!

Это Тамарка, в очередной раз отобрав у Якушева плеер, включает его на полную громкость и полирует все наши бредни песней «Рамштайна».

Остальные – я в их числе – просто сидят и глазеют на происходящее, иногда, для полноты звучания, постукивая линейкой по парте, ногами по полу, или включая какую-нибудь мелодию на сотовом.

В общем, слышали ли вы когда-нибудь боевой клич диких индейцев, помноженный на мощный рев мотоциклов, треск выстрелов и гортанные завывания обиженных орангутангов? И не оглохли? Что ж, тогда можете смело заходить в наш класс на перемене.

Именно на перемене, потому что на уроках ученики большей частью молчат или мямлят у доски что-то тихое, а право голоса переходит к учителям. Тогда у нас творится нечто действительно опасное для слуха. Вот, как сейчас:

– Это как понимать, я вас спрашиваю?! – бессменная наша классная руководительница является еще и учителем литературы. Это обстоятельство существенно усложняет наше с ней взаимопонимание. – Кто дал вам право быть такими бездарями?! Да я бы на вашем месте сгорела от стыда!

Тут она не права. На нашем месте Татьяна Николаевна – она же Танчик – не сделала бы ни одной ошибки в сочинении, а значит, гореть от стыда ей не пришлось бы.

– Что это за тряпочка!!! – Танчик, между тем, гневно потрясает в воздухе тетрадкой Гаврилы. – Какое место ты вытирал этим, Гаврилкин???

– Я не вытирал! – вспыхивает Гаврила. – Я просто подкладывал. Мы на футбол ходили, а там сидеть холодно. Все на газетах сидят, а я… Ну…

Танчик так возмущена, что даже не находит, что ответить, и переключается на следующие пункты наших провинностей.

– Я старалась, выбирала для вас интересную вольную тему! Да любой ученик позавидовал бы классу, который пишет сочинение «Какие конкурсы нужно проводить на внеклассных мероприятиях». И что в результате?! Позор! Вот, Гаврилкин, ты пишешь: «Испытуемый заходит в темный кабинет, посреди лежит темный труб с ножом в спине…» Куда это годится?!

– Это испытание … – шепчет Гаврилкин, упрямо. – Это проверка, у кого самые крепкие нервы. Это, чтоб выработать храбрость…

– Труб с ножом в спине?! – не унимается Танчик. – Кто такой этот «труб»? Кусок трубы? Откуда у него спина и каким образом туда поместили нож? Приварили?! Ты хоть перечитывал, что написал?! Или вот Андреева, – я напрягаюсь, как всегда, когда учителя обращают внимание на мою скромную персону. Изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимость, но все равно чувствую, как предательская краска заливает лицо. – Ты хочешь провести конкурс фантастических рассказов. Это похвально. Но что за странные «Люди Зимли» встречаются у тебя в тексте?

– Это опечатка… – я защищаюсь, но Танчик никогда не слушает наши оправдания.

– Чем так не угодила тебе родная планета? Ты о множественном числе вообще слышала?! Проверочное слово «зЕмли» тебе когда-нибудь встречалось?! Там же явное, ударное «е»! Или ты обычно «зИмли» говоришь?

– Зимли-Зимли! – хихикая, подхватывают мальчишки, и я чувствую, что меня еще довольно долго будут дразнить этим дурацким словом…

– А о сочинении Крючковой и говорить нечего. – безжалостно продолжает Танчик. – Мало того, что в ее тексте встречается город «Питербург»! Так она еще и имя главной героини – свое имя – пишет с ошибкой! Она у нас «Томара», оказывается! Чем ты думала, Крючкова?

– Питер, – негодуя, выкрикивает Тамарка, мгновенно покрываясь потом. – Проверочное слово «Питер». А к моему имени – Тома… Меня так дома зовут!

– Петербург назван в честь своего основателя – Петра. Петр – вот главная проверка… А про имя – ох, тут и говорить нечего! Загляни в любой свой документ! – Танчик уже выговорилась и понемногу успокаивается. – Испытание на храбрость?! – все еще бубнит она. – Это ж надо такое придумать! Да никакой труб с ножом не напугает интеллигентного человека больше, чем просмотр ваших тетрадей!