Ншан или Знак Свыше (СИ)

Элеонора Мандалян

Ншан или Знак Свыше

роман

Свинцовые тучи придавили виноградники, цеплявшиеся за склон горы. Голые, выхолощенные ветрами и солнцем скалы, теснившиеся со всех сторон, напряженно застыли. Дождь мог хлынуть в любую минуту. Женщины, то и дело поглядывая на небо, спешили уложить собранный урожай в корзины, когда одна из них, застонав, схватилась за живот.

- Господи, только не здесь, не сейчас ... – пробормотала она побелевшими от боли губами.

Но у Бога, очевидно, были на этот счет иные планы. Товарки, побросав работу, обступили ее. Не теряя времени на расспросы и причитания, они поспешно сдернули со своих голов платки, расстелив их на земле, и помогли стонущей роженице лечь.

- Не волнуйся, милая, не впервой ведь. И ахнуть не успеешь, как пробкой вылетит, - грубовато подбадривали они ее.

Но Сильвия уже голосила от души, благо слышать ее могли только подруги да горы. Кнарик, самая молодая и проворная из всех, сбегала с кувшином к ручью и принесла свежей воды. Женщина корчилась от боли, ненадолго затихала и снова начинала вопить с удвоенной силой. Промежутки между схватками становились все короче.

- А может как-нибудь дотерпишь до дома, а? – с надеждой проговорила Римма, незамужняя сорокалетняя женщина. От сорванного впопыхах платка ее густые, мелко вьющиеся волосы стояли дыбом.

- Так ведь терпела ж весь день. Схватит, а я все надеялась, авось не время еще, авось обойдется. На ж тебе, не обошлось... Ой, мамочки!

- Да не слушай ты ее! – махнула рукой в сторону старой девы Ануш, самая взрослая и многоопытная, мать пятерых детей. – Сама-то она никогда не рожала, вот и не знает, чего городит. Ребеночек как сдвинется с места, его уже ничем не остановишь. А машина за нами придет не раньше, чем через час.

- Кто ж теперь на полях-то рожает, – не унималась Римма. – Без врача, без акушерки без чистой постели...

- Не боись, подруга, - буркнула Ануш. – А мы на что?

Надтужный хрип заглушил ее слова... И тут произошло нечто необъяснимое, пугающее и странное. В тот самый момент, когда новый человек явился на свет, оторо-певшие от неожиданности женщины увидели огненный шар, величиной с головку новорожденного. Шар возник внезапно, из ниоткуда. Собственно никто и не смотрел по сторонам, не до того было. Но он завис совсем низко над роженицей, плавно покачиваясь и пульсируя, словно вполне осмысленно наблюдал за происходящим.

Боясь пошевелиться, женщины только с немым испугом переглядывались. Что делать? Как поступить? Не бросишь же подругу в такой ситуации. Да и опасно – от шаровой молнии убегать нельзя, она может тут же взорваться, они это хорошо знали.

Разгораясь все ярче и увеличиваясь в размерах, огненный самозванец начал медленно снижаться. Все затаили дыхание, окаменели. А он спустился совсем низко и... почти коснулся ребенка. Распростертая на земле Сильвия смотрела на него вытаращенными от ужаса глазами.

Плавно покачавшись, шар вдруг взмыл в небо и исчез – так же неожиданно, как появился. Какое-то время никто не мог вымолвить ни слова. Наконец Рима прошептала осипшим от пережитого голосом:

- Что это было, а? Я думала, он убьет всех нас... И ребеночка.

- Обыкновенная шаровая молния, – приходя в себя, передернула натруженным плечом Ануш.

- Не-а, – протестующе замотала головой Кнарик. – Шаровая-то шаровая, но какая-то особенная. Она вела себя как живая, будто наблюдала за родами и за всеми нами.

- Скажешь тоже, - отмахнулась четвертая женщина. – А по-моему так самая обыкновенная. Вон, гроза собирается. А они как раз из грозовых туч и появляются.

- Это знак Свыше, - проговорила Сильвия со странной убежденностью. - Это предзнаменование. И рожала я здесь, среди гор, не случайно – чтобы ОНА могла увидеть мое дитя. Я назову ребенка Ншан, что означает, как вы знаете, «знак».

- Но Ншан – мужское имя, - возразили ей женщины, - а у тебя родилась дочь.

- Как сказала, так и будет, - стояла на своем Сильвия. Сидя на земле, она разглядывала новорожденную с нежностью и любопытством. – Ну, здравствуй, Ншан.

* * *

Все это произошло неподалеку от маленькой горной деревушки, которая по-армянски так и называлась Саригюх – «Горная деревня». Но девочке, рожденной в виноградниках, предстояло родиться вторично и тоже в муках, куда более тяжких, чем первый вдох и первый крик. А все ее детство было лишь преддверием, прологом второго рождения, ради которого она, возможно, и появилась на свет.