Начертание Христианского нравоучения

По благословению

Митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского ВЛАДИМИРА

Третий и четвертый выпуски писем о христианской жизни содержат полный очерк христианского нравоучения в системе особого рода. Как эту систему в письмах затруднительно видеть, а между тем ознакомиться с ней, как мне думается, небесполезно для желающих точнее изучить сей предмет; то мне пришло на мысль отменить форму писем и издать очерк христианского нравоучения в обычной форме систематических писаний. При этом потребовалось немного труда: надо было уничтожить форму писем, распределить все по надлежащим рубрикам и сделать несколько прибавок, кои составляют теперь небольшое отделение под заглавием «Основы христианской жизни». При всем том очерк сей, как очерк, представляет только эскиз нравоучения, и для полного разумения столь важного предмета оставляет желать еще многого. То, однако ж, что обещано во введении, исполнено по силам.

Е.Ф.

1) Христианство есть домостроительство нашего спасения в Господе Иисусе Христе. Так как человеку нельзя спастись без Бога, а Богу нельзя спасти человека без человека, то христианская вера учит, с одной стороны, тому, что Бог сделал для спасения человека, с другой – тому, что должен сам человек, чтобы улучить спасение.

Последнее составляет предмет христианского нравоучения. Ищущий спасения, просвещаясь верой, должен иметь основательное познание и о том, чего требует от него вера, как следует ему жить и действовать, как христианину.

2) Такое познание может быть приобретаемо через чтение и слушание Слова Божия, отеческих писаний, бесед и поучений, предлагаемых с церковной кафедры, и друг от друга во взаимных сношениях с христианами. Но вернейшим способом к тому служит изображение христианской жизни в общем обзоре, где разные правила христианской жизни были бы изложены в порядке, во взаимном подчинении одних другим и в возможной полноте. Правила жизни в сем случае легче могут быть усвоены и вернее поняты.

Если собрать воедино все обращающиеся в жизни правила, найдется, что от иных требований христианства себя увольняют, другим дают превратный смысл, иные ограничивают условиями внешних обстоятельств, – и вообще великое найдется смешение в понятиях о должной христианской жизни и должном нравственном поведении христианина. Все сие от того, что правила нравственности христианской доходят до сведения по частям; а в отдельности действительно иное правило может показаться очень строгим, иное допускающим многообразные толкования и применения. Отвратить сию неправость легче всего полным изображением всего христианского нравоучения. И св. Василий Великий в свое время заметил подобное смешение в понятиях о нравственной жизни, когда «всякий самовластно свои мысли и положения выдавал за истинное правило жизни, а вкоренившиеся обычаи и предания человеческие сделали то, что одни грехи извиняли, а за другие без всякого разбора взыскивали, на некоторые, по-видимому, малые, негодовали, а иные не удостаивали и легкого выговора». И потому, чтобы уврачевать сей недуг, он за нужное почел «выбрать из Богодухновенного Писания все, чем угождает и чем не угождает человек Богу, – и все рассеянные по разным местам запрещения и повеления, для легчайшего уразумения, представить совокупно в правилах, чтобы тем легче отучить людей поступать по навыку своей воли или по преданию человеческому» (Твор. св. от. Т. 9, с. 8, 20, 25, 36). С такой же целью предлагается и настоящее начертание образа истинной христианской жизни.

3) Жизнь христианина характеризуется верою; потому и нравоучение христианское должно быть охарактеризовано вероучением. Как в жизни вера и дела по вере входят друг в друга, переплетаются и взаимно друг другу содействуют; так и в учении – вероучение и нравоучение не должны терять друг друга из виду. Вероучение всегда вдавалось в ненужные отступления и утонченности, когда не держалось нравственных целей; а нравоучение принимало недолжные направления, когда не освещалось вероучением, главное же, оно тогда ничем не отличалось от нравоучения философского.

Последним замечанием не намекается, будто умозрительному, на естественных началах построеваемому, нравоучению совсем нет места в нравоучении христианском. Напротив, без него обойтись нельзя. Христианство восстанавливает наше естество и поставляет его в должный чин. Естество наше таким образом служит точкой отправления для воздействия на него христианства. Тоже и в нравоучении, показание, каковым должен бы быть человек по естеству, служит истолкованием, почему от него требуется то и то, если он хочет стать в настоящий свой чин: что есть в целях христианского нравоучения. Этого везде держится наше начертание.