Новый год по новому стилю

       Я люблю Новый год! Я люблю Новый год! Я люблю Новый год… Если повторить это раз сто, то Новый год обязательно полюбит тебя в ответ. С мужчинами такое не проходит. Но ведь не все то, что мужского рода — мужчина? Например, отец моей дочери? Это будет лучший Новый год в моей жизни. Энтер!

       И я нажала на клавишу, отправляя годовой отчёт с рабочего майла. Все! Я захлопнула крышку ноутбука и уставилась в пустоту. За пустотой существует мир, но пустота меня в него не пускает. Ничего, буду делать праздник из пустоты. Из ничего. Я же женщина! И я в ответе ещё за одну прекрасную феечку, которую сама же подарила миру пять лет назад.

       И мы все в ответе за праздник, который сами же себе не устроили. Украшенный город — действительно будто другая вселенная. Но дома уже неделю стоит нарядная искусственная елочка с шариками, которые мы смастерили вместе с Любашей, а на странице Вконтакте обновлена аватарка — где мы с дочкой обе нарядные улыбаемся подле елки в замечательном кукольном театре, куда ходили три дня назад на зимнюю сказку. Да и вообще вся страница по просьбе моей мамы пестрит фотографиями Любови Каменцевой. Жаль, конечно, что от меня у нее даже нет фамилии. Пошла вся в отца — и голубые глаза, и светлые волосы, а у меня черная шевелюра и карие глаза. Настоящая ведьма.

       Да, пусть Кирилл и дальше считает, что я его приворожила, чтобы остаться в Питере. А что не так? Приворожила, как любая женщина, но не дурманящими зельями, а природной ведьминской красой. Я до сих пор великолепно получаюсь на портретах, которые делает его отец. Ими тоже полнится моя страница. Я посчу их для моей семьи, частью которой Кирилл давно не является, а не потому, что желаю доказать бывшему мужу, что он что-то там потерял, разведясь со мной. Я принципиально не удаляю его из друзей. Пусть удаляется сам, если не желает, чтобы я портила ему новостную ленту своей рожей.

        Да и черт с ним! Я не жду новогоднего чуда, что Кирилл изменится. Я вообще ничего не жду. Мне просто хочется, чтобы этот ужасный год наконец закончился. Что принесет следующий не так уж и важно. Хуже уже всяко не будет. Будем тихонько выгребать. Всеобщими усилиями: я, свекр и дочь. Впервые за нашим новогодним столом будет всего три человека. Уже полгода, как бабушки нет с нами, а я все слышу, как свекровь гремит на кухне посудой. Сейчас бы с закрытыми глазами простила ей пунктик стерильной чистоты, вернись она к нам с того света. Нет, не в качестве рабсилы. Мне тяжело тащить семью, но я справляюсь. Я действительно полюбила ее, как … бабушку! Она родила моего бывшего мужа в сорок пять лет, но ведь семьдесят один год — еще не возраст, чтобы останавливалось сердце. Я нашла ее утром в коридоре по дороге в туалет… И у меня все вылилось слезами.

       — Бум-бум, бом-бом…

       Это лейтмотив последних дней уходящего года: звук дождя, гулкое уханье сердца в пустой груди, и рождественская песня, играющая в наушниках, чтобы не разбудить деда и внучку от дневного сна. Чужая песня. Иностранная.

       — Бум-бум…

       На дворе декабрь, а на душе промозглый ноябрь: как и за окном, холодно и дождь, но я давно уже не плачу вслух — и даже про себя не плачу. За этот год я убедилась в том, что могу быть сильнее обстоятельств. Никто не испортит мне встречу Нового года. Ни погода, ни два гада в лице моего бывшего мужа и почти уже бывшего начальника.

       — Мамочка, ты написала Деду Морозу, что тебе нужно новое платье? — сурово спросила вчера моя дочка, разглядывая на экране ноутбука наши с ней фотографии.

       Боже, что за голос у моей пятилетки? Любаше бы мужиков в добровольцы записывать, а не мать отчитывать за нежелание выглядеть на все сто. А судьи кто? В моей жизни остался один лишь мужчина — свекр.

       — Дедушке Саше я нравлюсь и в этом платье, — ответила я спокойно, спуская дочку с колен на пол.

       Дедушка Саша, со слов бабушки Тани, знал толк в бабах, а они знали толк в нем. Природа перепутала Александра Юрьевича при рождении с быком производителем. Ему хотелось бабу всегда и везде, и свекровь дала ему полную свободу, только бы каждые пять минут не тащил в постель ее. А вот сын их не был быком, он вырос простым засранцем. Избалованным сынком престарелых родителей. Все ему нужно было подавать на блюдечке с голубой каёмочкой.