Новости о господине Белло

Здесь было сыро и холодно. Пахло тоже неприятно: давно не проветривали. На потолке собирались крупные капли воды и шлёпались на каменный пол. С лёгким щелчком дверь за Максом захлопнулась, и теперь на лестнице стало ещё и темно, хоть глаз выколи. В двух словах — довольно неуютно.

И кто же виноват в том, что Макс и господин Белло теперь блуждали в потёмках в подвале, где к волосам то и дело прилипала влажная паутина. Господин Белло, кто же ещё!

Это он — когда никто не вышел на их звонок и не открыл дверь — обошёл вокруг дома, обнаружил в задней стене пыльную железную дверь и рывком открыл её. За ней оказалась каменная лестница, круто уходящая вниз.

Господин Белло принюхался и сообщил:

— Там пахнет пррресенью! — и тут же начал спускаться.

— Господин Белло, стой! — крикнул Макс.

— Господин Белло хочет просто посмотреть, что в подвале, — ответил господин Белло, не останавливаясь ни на секунду.

И Максу не оставалось ничего другого, как спускаться за ним.

— Нам не открыли дверь. Так почему мы не можем поступить как все нормальные люди? — выговаривал Макс вслед господину Белло.

Тот остановился и, глядя на Макса снизу вверх, спросил:

— А как поступают нормальные люди?

— Нормальные люди, когда им не открывают дверь, просто уходят. И приходят в другой раз, попозже, — ответил Макс.

Тогда господин Белло подмигнул ему и заметил:

— А господин Белло — не простой че-ло-векк! Не нормальный, — и пошёл дальше вниз по лестнице.

С этим, конечно, не поспоришь. Господин Белло — совсем не Простой человек. Не назовёте же вы простым человеком того, кто раньше был собакой. Но уж теперь, когда мы заговорили о человеке, который был когда-то собакой, становится ясно: начать рассказ следовало гораздо раньше. Первым делом нужно объяснить, кто такие Макс и господин Белло и что случилось с голубым эликсиром. И, наверное, лучше всего, если Макс расскажет о себе сам!

У моего папы фамилия Штернхайм. Так что ничего удивительного в том, что моя фамилия тоже Штернхайм. А полностью меня зовут Макс Штернхайм. Мне двенадцать лет, и обычно я хожу в школу, как все нормальные люди, которым двенадцать лет. Но в последнее время нашу жизнь сложно назвать обычной. А всё из-за моего друга, господина Белло. Иногда бывает, что лучшему другу нужна помощь. И тогда это важнее, чем высиживать скучную биологию у господина Виттера или петь канон на уроке музыки у фрау Кремер.

Значит, рассказываю дальше про папу. Конечно, имя у него тоже есть. Но он не любит его называть. Потому что когда он был маленький и ходил в школу, дети над ним издевались и обзывали «Штернхайм пи-пи». Понимаете, папу зовут Пипин, так его назвали в честь какого-то древнего немецкого короля.

Мои родители давно развелись. Мама теперь живёт в Австралии. А папа — провизор, то есть аптекарь. Нам принадлежит аптека в Львином переулке, она называется «Аптека Штернхайма». И вот там, в аптеке, и началась эта история.

Однажды к папе пришла удивительная старушка и подарила ему бутыль с голубой жидкостью. Она напустила на себя таинственный вид и сказала, будто этот эликсир якобы изобрёл папин дедушка. В общем, если вкратце, дело было так: сначала мы решили, что прадедушкина голубая микстура — это чудо-мега-суперудобрение. Потому что я вылил полстакана в горшок, где у нас рос лимон, а на следующее утро там появилось мандариновое дерево с меня ростом. Потом из мелкой редиски получилась гигантская редька, а лук на подоконнике вырос до потолка, не успели мы вылить в него полстакана голубой настойки.

А потом наступил тот вечер, который я никогда не забуду, даже когда состарюсь лет до пятидесяти или до ста.

Мы с собакой — с Белло — зашли на первый этаж, в аптеку. Бутыль с голубым соком стояла на столе в задней комнате, в папиной лаборатории. Я случайно толкнул стол. Бутыль упала, разбилась, и Белло сразу начал лакать голубой сок.

Я кричал на него:

— Белло, фу! Нельзя! Удобрение, наверно, ядовитое!

Но было уже поздно. У Белло внутри что-то хрустнуло, потом затрещало, он начал расти, потом встал на задние лапы (а они всё удлинялись), потом он вытянулся, собачья шерсть исчезла, лапы превратились в руки с нормальными пальцами, морда почти сравнялась со лбом — одним словом, через несколько минут передо мной стоял человек, у которого на шее болтался ошейник Белло и свисал поводок, и у этого человека был такой же обалдевший вид, как и у меня. Голубая микстура превратила Белло в господина Белло.