Ноябрь в Париже

Я спросила: "Чего ты хочешь?"

Он сказал: "Быть с тобой в аду"…

А. Ахматова

Проснувшись рано утром в мягкой постели в уютной спальне с окнами, выходящими на набережную Москва-реки, Адель услышала мяуканье своей любимой кошки. Это очаровательное животное звали Шанель.

Пробивающийся сквозь полузакрытые жалюзи тусклый осенний рассвет мягко охватывал стоящие на подоконнике орхидеи, развесившие многочисленные гроздья цветков, образующих изящные арки. Дверь, ведущая в спальню, была прикрыта, и в проеме виднелись слегка задернутые прозрачные шторы соседней гостиной, где на светло-бежевом диване сидела кошка и, всем своим экстерьером и мастью, походила на знаменитую кутюрье, а на фоне смоляно-черной гладкой шерстки, сплошь покрывающей её грациозное тело, на грудке красовалось белое круглое пятнышко, напоминающее брошь из коллекции бижутерии Коко.

Шанель, спрыгнув с дивана, направилась к постели своей хозяйки. Адель подняла голову с подушки, потянулась, откинула одеяло и села на край кровати, пытаясь надеть стоящие рядом бордовые бархатные тапочки, но кошка уже легла на них сверху, заигрывая с пушистыми помпонами. Адель почесала её за ушком, погладила по теплому животу и сказала:

– Доброе утро, мадам!

Та окинула томным взглядом комнату и, ещё раз мяукнув, пошла на кухню, будто приглашая хозяйку к завтраку.

Адель встала, посмотрела на себя в зеркало, убедившись, что ей к лицу бордовый цвет ночной рубашки, и выглядит она, несмотря на ранний час, превосходно. Машинально она взглянула на висевшую рядом с кроватью фотографию своей бабушки, в честь которой её назвали.

Бабушка была adorable francaise (фр., прелестной француженкой) и в начале ХХ века жила в Париже, где танцевала в балетной труппе Гранд-Опера с известным балетмейстером Сержем Лифарем.

В те годы секретаря посольства Германии Эрнста пригласили в Парижскую оперу на премьеру балета «Икар». Увидев хрупкую балерину на сцене, молодой дипломат был очарован и отправился с цветами за кулисы. Так и познакомилась бабушка со своим будущим мужем.

«Meine liebe Аdа» (нем., моя милая Ада), – назвал он её на немецкий манер.

После пышной свадьбы, где присутствовала богема Парижа, они переехали в Потcдам по делам дипломатического корпуса Германии. А через год родилась Лоретт – мама Адели.

Времена были тяжелые. Европу охватила война. Аде не нравилось жить в суровом, немецком бундесвере, она с трудом уговорила мужа оставить службу и уехать во Францию, уверив его в том, что достатка её именитой семьи вполне хватит для их безбедного существования в её родной стране. Эрнст, обладая всеми достоинствами истинного джентльмена, колебался, понимая, что ему будет непросто отойти от политики, но в надежде на обширное образование он принял нелегкое для себя решение, благодаря необъятной любви к совей милой Аде. Они поселились в Париже и прожили там более пятнадцати лет, а в Москву перебрались во времена «оттепели» пятидесятых годов из-за Лоретт, которая восхищалась достижениями страны Советов в космической области и хотела учиться в университете. Семья непременно рассчитывала вернуться обратно во Францию, оставив на сохранение родственникам бабушки небольшой дом с палисадником рядом с замком Montifaud в окрестностях Cognac и квартиру в Париже. Ада, которая воспитывалась в духе лучших традиций эстетического восприятия, была далека от стремления дочери заниматься мужским ремеслом и посвятить себя конструированию летательных аппаратов, обвиняя при этом мужа, который способствовал формированию у Лоретт сугубо материалистического мировоззрения.

Переезд в незнакомую социалистическую страну был мучительным. Несмотря на уговоры Эрнста отпустить Лоррет в Москву одну, Ада считала для себя неприемлемым оставить любимую дочь без поддержки. Понимая, что опекать Лоретт и жить в столице они намерены не более пяти лет, только до окончания обучения дочери, Эрнст обратился за помощью к своему приятелю, который и выхлопотал для них однокомнатную квартиру в западном районе города. Незадолго до окончания университета Лоретт вышла замуж, и на свет появилась Адель. Внезапно бабушка заболела и умерла, а Эрнст после этого уже не захотел возвращаться обратно во Францию. В одиночестве, предпочитая остаться рядом с семьей дочери.