Новогодний P.S. (СИ)

— Чёй-то, Людк? Пыс пыс-то чё?

— Постскриптум. Послесловие.

(диалог из фильма Владимира Меньшова "Любовь и голуби", 1984 г.)

28 ДЕКАБРЯ

Ася

— Кит, ну давай быстрее! Чего ты там застрял? — крикнула Ася, постучав в дверь ванной, где вот уже с полчаса скрывался Никита. Она начинала терять терпение, потому что всерьёз рисковала опоздать на работу.

— Эй, ты там утонул, что ли?! — она возмущённо подёргала дверную ручку. — Мне нужно выходить через пятнадцать минут, учти — если не успеешь собраться до этого времени, будешь добираться до школы своим ходом.

— Иду, — мрачно буркнул мальчишка, и через мгновение дверь распахнулась.

Увидев Никиту, Ася в первое мгновение потеряла дар речи.

— Что это… что у тебя на голове? — наконец спросила она, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не захохотать. Никита старательно уложил свою длинную светлую чёлку Асиным гелем для волос, придав ей небрежно-взлохмаченный вид.

— Ничего особенного, просто имидж сменил, — ответил он как можно более непринуждённо, но оттого, что голос у него уже начинал ломаться, прозвучало это смешно, поскольку Никита дал “петуха” на последнем слове.

— Имидж сменил. Понятно, — кивнула Ася, быстро пряча неуместную улыбку. — Ну хорошо, а теперь — бегом завтракать!

Когда они вдвоём появились на кухне, Дима едва не поперхнулся кофе.

— Что это? — выдавил он точь-в-точь, как Ася, не отрывая взгляда от причёски Никиты. — К нам с гастролями пожаловал Джастин Бибер?

— Ха. Ха. Ха, — ровным голосом отчеканил Никита. — Это я смеюсь твоей искромётной шутке, если ты не понял.

Дима перевёл взгляд на жену и доброжелательно осведомился:

— Кто-то у нас сегодня встал не с той ноги?

Ася, недоумевая, только пожала плечами. Никита, всегда такой ласковый, жизнерадостный и добродушный мальчик, перестал быть похож на самого себя. Он сделался нервным, обидчивым, замкнутым и малообщительным. Ася списывала это на начало переходного возраста, но, откровенно говоря, немного скучала по тому, прежнему Никитке, который души не чаял в приёмных родителях и всегда делился с ними своими мыслями, планами, мечтами и секретами.

С той поры, как они перевезли Никиту в Москву из далёкого северного городка Мезень, прошло уже более трёх лет. Родные мать и отец мальчика вместе с его младшим братом трагически погибли, и Никиту отдали в детский дом. Вот тогда-то Ася, приехавшая в Мезень по работе, с ним и познакомилась.

Своих детей у них с Димой не было. Ася искренне верила в то, что усыновление — не для неё, что она никогда не сможет полюбить и принять сердцем неродного ребёнка… Однако встреча с Никитой вмиг поколебала эту уверенность: очаровательный и трогательный мальчишка пленил её сердце с первой минуты знакомства. Ася тогда сделала возможное и невозможное, чтобы собрать все необходимые справки и усыновить мальчика как можно скорее.

Нельзя сказать, что всё у них сразу же пошло радужно и легко. Был и выматывающий период притирки друг к другу, и тоска Никиты по родным краям, и привыкание к новой школе, новым друзьям, новому — столичному — ритму жизни, который даже сравнить было невозможно с жизнью в крошечном городке. Асе пришлось учиться реагировать на бестактные вопросы соседей и знакомых, терпеть их косые взгляды… Казалось — пережили. Справились. Стали настоящей семьёй — маленькой, но крепкой, дружной и любящей.

А с началом учёбы в шестом классе — с самого первого сентября, как по расписанию — Никиту будто подменили. Он замкнулся в себе, стал всё больше времени проводить в своей комнате, а его постоянные перепады настроения, когда в ответ на невинный вопрос мальчишка мог огрызнуться и сказать резкость, почти грубость, доводили Асю практически до слёз. Хотя она изо всех сил старалась не выдавать своих эмоций…

Муж советовал не принимать близко к сердцу и добродушно посмеивался:

— Парень просто взрослеет. Это нормально! Его сейчас пугает то, что с ним творится. Всё ново и непривычно — изменения, которые происходят с его голосом, телом и лицом… Ему просто нужно время, чтобы принять такого себя. Глядишь, скоро девчонок водить начнёт, — и он залихватски подмигнул жене.

Ася даже опешила от неожиданности. Подобная мысль раньше не приходила ей в голову — и сейчас совершенно ей не понравилась.

— Знаешь, — поделилась она с Димой, — мне очень стыдно, но, кажется, я буду ужасно злобной и ревнивой свекровью. А вдруг он влюбится в какую-нибудь… — Ася замешкалась, подбирая подходящее слово, — профурсетку?!

— О господи, — он выразительно закатил глаза. — Ты прямо как умная Эльза…*

Однако и Димин благодушный настрой поколебался сегодняшним утром. Даже не присев за стол, Никита схватил бутерброд с тарелки, торопливо запихнул его в рот, кое-как прожевал и, быстрыми глотками прихлёбывая чай, немилосердно обжигаясь при этом, заявил:

— Я, наверное, больше не буду заниматься карате.

Почувствовав, как напрягся муж, Ася успокаивающе положила руку ему на плечо и перевела удивлённый взгляд на мальчика.

— Почему, Кит?.. Тебе же нравилось. И ты даже делал кое-какие успехи…