Новогодняя история

Ночь была тиха и создавалось ощущение какого-то особенного, зимнего уюта. Небольшие домики стояли, укутавшись огромными белыми сугробами, насыпанными не то что не за один час, а и не за один день. Снег к этому времени уже перестал идти, и только изредка порывы ветра вновь наполняли воздух белыми пушистыми искрами, красиво опадающими в свете тускловатых фонарей, которые выхватывали из полумрака желтоватые улицы, столь гармонирующие с цветом полной луны, что затаилась на пронзённом белыми точками звёзд небе.

Но не все улицы были пустынны и умиротворены — над одной из центральных, большой, густо покрытой солидными магазинами и рекламными щитами (а что поделать, время сейчас такое, без рекламы никуда, даже в новогодней истории), можно было заметить два пятна, неторопливо перемещающихся прямо по воздуху, на уровне крыш. Нижнее пятно было просто-напросто бесформенно и взгляд после недолгих попыток просто терялся и оставлял тщетную надежду хоть как-то охарактеризовать форму, но то ли дело верхнее! Оно, как можно было заключить без малейших сомнений, было увенчано конусообразным сооружением — шапкой, красной, с белой меховой оторочкой и белым помпоном, постоянно подпрыгивающим в такт перемещению. Если уж совсем присмотреться, то становится видно, что преодолевает ночные просторы летучая мышь, в когтях которой находился большой увесистый мешок. Шапка постоянно налазит на подслеповатые глаза, и если бы мышь ориентировалась только по зрению, то вряд ли улетела бы она далее домов двух-трёх.

Достигнув, видимо, одной ей известной цели, мышь развернулась и сделав рывок к печной трубе, возвышающейся над крышей, зависла для примеривания, после чего осуществила залихватски крутое пике. Пройдя через трубу, это существо с замашками бывалого лётчика-истребителя очутилось в большой комнате, украшенной красивым, со стилизацией под старинку камином, который и послужил путём для вторжения. В помещении царил полумрак и только лунный свет, разбитый оконной рамой на почти правильные прямоугольники освещал комнату и, в первую очередь, кровать, занимавшую немало места в правой части.

Мышь почти неслышно стукнулась о пол и тут же превратилась в большого упитанного толстяка, облачённого в костюм под стать своей шапке, теперь удобно обхватившей большое, обрамлённое белой бородой лицо. Незванный гость развязал мешок, немного порылся в нём и извлёк несколько завёрнутых в бумагу и крепко обмотанных бечевой пакетов. Положив пакеты под большую мохнатую ёлку, с игольчатыми ветками, присыпанными «дождиком» и обременёнными красочными игрушками, толстяк со вздохом направился к кровати.

Кровать была украшена спящей девушкой, укутавшейся в белоснежное одеяло, бесспорно в тщетной попытке спрятаться от цепких всепроникающих рук холода. Нижняя губа девушки немного опущена, и это делает лицо немного детским и очень-очень наивным. Короткие волосы, как видно даже в сумраке, имеют неестетвенный фиолетовый оттенок. Если бы девушка сейчас открыла глаза, то она с ужасом, а может и просто с удивлением увидела бы, как подошедший незнакомец широко раскрыл рот и обнажил длинные острые клыки, которыми он без промедления, но и без особой спешки впился в открытую шею девушки. По мере высасывания крови выражение на его лице меняется со страдальческого на удовлетворённо-алчущее. Но вот толстяк замирает: внезапный шорох настораживает его и он поднимает голову над телом девушки — ещё одно пятно, совсем небесформенное, а скоре даже наоборот — стройное, подтянутое. Незнакомец достаёт из кармана фонарик и узким конусом света выхватывает из темноты лицо нового действующего персонажа. Это девушка.

Бывшая мышь в шоке попёрхнулась кровью, которую так непредусмотрительно не додумалась проглотить прежде чем разведывать ситуацию. Конечно, тут же следует попытка откашляться — тихо, еле слышно, но из этого ничего хорошего не получается девушка резко вскакивает с постели — как и не спала вовсе — и тут же, ещё не оправившись от сна спрашивает:

— Ты кто?

Врать нужно правдиво, на то, чтобы придумать нечто вразумительное необходимо время, а девушка всё напряжённо смотрит в темноту и ждёт ответа. Приходится говорить правду:

— Да. Дед я. Просто Дед. Который Мороз… Пришёл вот, подарки, значится принёс…

— А ты не гонишь? — девушка выпрастывает ноги из-под одеяла и элегантно опускает их на бережно укрытый ковриком пол.

— Да нет, вроде… — новоявленный Дед Мороз тщательно прикрывает верхней губой клыки и отступает подальше.

— А откуда я знаю, что ты не врёшь? А вдруг ты грабитель?

— Да какой я грабитель — разве ж я что унёс? Вот ты сама посмотри тебе виднее должно быть. Тебе, кстати, как кличут? А то неудобно тыкать.