Новогодние расследования

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Девушка была премиленькая, даже с размазанной по лицу косметикой, даже в линялой футболке минимум на три размера больше, даже с растрепанной прической. Этакий румяный пухляш с черными, как у панды, кругами от туши под покрасневшими глазами. Свеженький загар, румянец, на вид лет двадцать. Конечно, пьяненькая, а как иначе? Но не в хлам, вроде бы немного соображала, от полицейской формы не шарахнулась, хотя испугалась, разумеется. Но сквозь икание изъяснялась вполне членораздельно, и в этом была вся беда. Как ни прискорбно, «белочка» в эту стандартную «двушку» уже приходила с официальным визитом, потому что иначе объяснить этот бред было невозможно.

– Я его у-убила, понимаете? – пропищала она. – Я его у-убила! Меня теперь посадят, правда?

Ребята из наряда, два молодца, одинаковых с лица, раскрасневшиеся от мороза, оставшиеся у дверей квартиры, синхронно фыркнули и так закатили глаза, что они у них будто провернулись. Оно и понятно. Уже вечерело, хотелось как можно скорее доработать смену и отправиться домой, ведь завтра на смену выйдут другие, а эти на совершенно законных основаниях встретят Новый год. Только народу не терпелось, и встречать грядущие праздники начали загодя. Каждый второй вызов был на пьяную разборку: где-то муж поцапался с женой, где-то подрались гости. А теперь вот это. Из дежурки сообщили: на улице Железнодорожной криминал, убийца сама вызвала наряд. На вызов поехал дежурный опер, который в панике позвонил в отдел и поднял всех на уши. А в убойном кроме меня – никого, кто-то на вызовах, кто-то из самых догадливых уже смылся домой, рубить салаты.

В квартиру, где нас должен был встретить хладный труп, мы вошли без стука, – двери оказались заботливо приоткрыты. Из щели пробивался свет, а еще мы услышали какой-то странный звук: не то писк, не то вой. Я потянулся за табельным и махнул рукой бойцам. Мы вломились в квартиру в лучших традициях боевиков, приготовившись палить во все стороны и скользить на лужах крови.

Внутри – ничего похожего. Квартирка – не Версаль, конечно, но и не бомжатник. Стандартная мебель, большой телевизор, в котором бухтел неизвестный мне диктор, умеренный бардак из серии: «я что-то искал утром и не нашел». Никакого трупа, ни капли крови, распахнутая дверь на балкон, откуда веяло холодом, да пухлая девица с размазанным макияжем, что рыдала, сидя на ковре в центре комнаты. Я кивнул бойцам, и мы быстренько оббежали все помещения. В спальне никого, я даже в шкафу посмотрел. Ванная, совмещенная с туалетом, тоже не порадовала свежим жмуром, в кухоньке – ни души, кроме сивушного выхлопа да батареи пустых бутылок от недешевого пойла. На балконе – кресло-качалка, где мерз плюшевый медведь, да табуретка, на которой стояла миска с готовым холодцом. Обе створки распахнуты. Я высунулся наружу, ожидая увидеть кровавое пятно под балконом пятого этажа. Ноль. Голяк. Ложный вызов.

– Найдите умника, который нас сюда дёрнул, – шепотом приказал я. Бойцы понятливо кивнули и ретировались. Я подсел к девушке и ласково сказал:

– Ну, успокойтесь, пожалуйста. Вас как зовут?

– А?

Сквозь меня смотрели совершенно бессмысленные глаза с длинными коровьими ресницами. У кого-то завтра будет очень болеть голова.

– Зовут тебя как, гражданка? – рявкнул я.

Девица дернулась и сморщила нос, после чего неуверенно ответила:

– Муся.

Я покрутил в голове возможные производные от имени «Муся». Не нашел ничего подходящего и потому уточнил:

– А полное имя как? Мурка?

– Почему – Мурка? – обиделась деваха. – Тамара.

Я на мгновение завис, потому что все еще не видел связи между Мусей и Тамарой, но решил не заострять на этом внимание. Паспорт все равно покажет. Но составлять протокол я оставлю тому олуху, что нас сюда вызвал, а еще потом я его в новогоднюю ночь дежурить поставлю. И в Рождество. И на Первое мая, и так до следующего Нового года. В гневе я страшен.

– Хорошо, Муся, – согласился я. С алкашами лучше не спорить, у них своя логика. – Итак, вы кого-то убили, верно? Кого?

– Как – кого? – обиделась Муся и всхлипнула. – Конечно, Деда Мороза! Скажите, сколько мне дадут? Пожизненно?

– Почему пожизненно?

– Ну как же? Я лишила всю страну праздника. Дед Мороз же один, он как президент, а я его… того… совсем…

Муся заревела. Надо признать, она так убедительно говорила об убийстве, что я невольно огляделся по сторонам, будто мы каким-то образом могли не увидеть труп одетого в красную шубу старика в этой маленькой квартире. Я предложил ей пересесть на диван и рассказать, что все-таки случилось. Надо было убить время до момента, пока я не отверну голову дежурному оперу, что вызвал нас слушать пьяные бредни.