Новик

Жизнь Андрея Прохорова была сказкой на зависть многим. Но от того и страшнее оказалась боль утраты. Практически в одночасье он потерял любимых родителей и веру в будущее, так как врачи диагностировали у него неизлечимое заболевание.

Запустился таймер обратного отсчета. Всего несколько лет — и финиш.

Однако судьба — знатная шутница. Сурово «обломав» она поманила его красным флажком надежды, сведя с профессором, одержимым «машиной времени». Зацепившись за этот шанс прожить полноценную жизнь «не тут, так там» Андрей начал готовиться к путешествию в прошлое. В кого именно он попадет было совершенно не ясно, поэтому подготовка носила достаточно широкий характер — от плетения корзин до конной выездки и сабельного боя. Благо, что денег на все это хватало с лихвой.

И вот — отправка.

Момент истины!

И удача!

Он оказался в теле хоть и сироты, но бедного поместного дворянина из Тулы, а на дворе вяло протекало лето 1552 года. Что на фоне ожиданий ремесленной, крестьянской или даже холопской судьбы выглядело как сказочное везение. Однако попал Андрей отнюдь не в сказку…

Да, мир не без добрых людей. Но, как правило, нужно годами ходить и бить половником в кастрюлю, чтобы их встретить. Коннор и Мёрфи МакМанусы, правда, утверждали, что если привязать на веревочку яшик пива и протащить его по Южному Бостону, то шансы резко увеличатся. Но это не точно. А почему? А потому что основная масса человек преследует свои и только свои интересы.

Поэтому, как только Андрей начал стараться, крутиться и пытаться освоиться, сразу появились разного рода доброхоты паразитарного толка. И чем больше ресурсов он добывал, тем наглее его пытались ограбить и использовать. Свои же. Само собой, под соусом утверждения добра, света, справедливости и прочих сказочных идеалов.

Закончилось все тем, что он сорвался и в поединке убил уважаемого человека, нагло пытавшего «поставить его на деньги». Конфликт к этому моменту уже достиг достаточно серьезный накал и ушел наверх, добравшись до митрополита и самого царя. Ведь из-за парня произошли волнения в Туле — важнейшем пограничном городе, выступающим щитом Руси от степи. Да и другие нюансы его деятельности всплыли.

Так или иначе, но этот клубок противоречий разрешился в конце весны 1553 года. Причем относительно мирно. Его поженили на дочери убиенного им Петра — Марфе, которая оказалась такой же «попаданкой» как и он сам, хуже того — его знакомой по прошлой жизни — студенткой Алисой. То ли запасным вариантом для профессора, то ли его первой «жертвой» для отправки в прошлое от которой он по какой-то причине отказался. Не ясно. Да и не важно. Главное — родственная душа в этом мире мрачного прошлого, где, как отдельные идеалисты любят утверждать, все было лучше, деревья выше, трава же настолько зеленая, что ее даже солдатикам подкрашивать не требовалось…

А потом парня поверстали в поместных дворяне. Само собой, ожидаемо обманув и нарезав опустошенное татарами отцовское поместье. Вместо того, чтобы отдать ему обещанное старое держание Петра, с тремя дюжинами крестьян. И ладно бы это — так еще и холопов, выставленных им, не признали боевыми по совершенно надуманному поводу. Мерзко. Неприятно. Тошно. Но верстание на государеву службу получилось. А значит программу минимум он выполнил и обрел статус поместного дворянина, то есть, получил личное дворянство, пробившись в категорию аристократов.

На первый взгляд — это ничто для большинства читателей в XXI веке. Но для жителя XVI века пропасть между аристократом, пусть и настолько мелким, с остальным населением был невероятной в плане статуса, возможностей, социальной защищенности и перспективам. Грубо говоря, человеком ты становился только после того, как обретал этот или более высокий статус.

Казалось бы — успех. Живи и радуйся. Однако история его приключений только начиналась…

— Ты чего творишь?! — рявкнул Андрей, перехватил руку Евдокии с хворостинкой.

— Она… — попыталась было что-то ответить теща.

— ОНА МОЯ ЖЕНА! — рявкнул парень, перебивая. — Поняла?

— Да, — кивнула она, исподлобья зыркнув на зятя.

— А узнаю, что пакости чинишь — сам тебя выпорю!

— Ты не понимаешь? Тебя же засмеют! — воскликнула Евдокия. — Вон как эта клуша на тебе сидит, свесив ножки! Прикидывается безрукой! Разве я этому ее учила? А ведь она еще год назад была загляденье! Диво какая была работящая!

— То дело мое!

— Я же добра тебе желаю!

— Все одно — это мое дело. Моя жена. Мое право. Пожелаю наказать — накажу. Или тебе жить надоело?

— Опять угрожаешь? Теще! Как тебе не стыдно?! — упершись руками в боки, с презрением произнесла вдова Петра.

— Да ты, я гляжу, умом совсем не богатая! — прорычал Андрей. — Ты ее сколько порешь? Год?

— Так. — нехотя кивнула Евдокия.

— И за это время ничего не поменялось. Верно?

— Ну почему? Она…

— Она стала делать поручаемые ей дела также хорошо, как и два года назад? Да или нет? — перебил ее Андрей.

— Нет.