Новеллы

Жан-Пьер Камю (Jean-Pierre Camus, 1584–1652) принадлежит к наиболее плодовитым авторам своего века. Его творчество представлено более чем 250 сочинениями, среди которых несколько томов проповедей, религиозные трактаты, 36 романов и 21 том новелл общим числом 950. Уроженец Парижа, в 24 года ставший епископом Белле, пламенный проповедник, основатель трех монастырей, неутомимый деятель Контрреформации, депутат Генеральных Штатов от духовенства (1614), в конце жизни он удалился в приют для неисцелимых больных, где посвятил себя молитвам и помощи страждущим.

Духовный ученик и последователь епископа Франсуа де Саля (св. Франциска Сальского), Камю начал писать благочестивые романы, дабы, по его словам, противостоять «сочинениям нечестивым, хотя и приятным с виду», которыми он считал современный ему прециозный роман. Однако его многословные назидательные вымыслы успеха не имели, и он обратился к популярному в то время жанру трагической истории, мрачной новеллы, наполненной кровавыми ужасами и загадочной мистикой, где как нельзя ярче нашел свое отражение противоречивый и эмоциональный стиль барокко. Черпая свои сюжеты всюду, включая судебные хроники и материалы громких процессов, Камю перерабатывал их в духе христианской морали с целью преподать читателю душеспасительный урок. Поучения, назидательные выводы и ссылки на авторитеты, роднящие трагические истории Камю со средневековыми «примерами» (exempla), соседствовали с описаниями нечеловеческих жестокостей и отвратительных зрелищ, предвосхищая постулат де Сада о необходимости во всей красе показывать порок, дабы пробудить к нему отвращение. В рассказах Камю никто не избегает справедливого наказания, ибо роль неумолимых судей автор отводит Богу и Провидению, чья богатая фантазия постоянно изыскивает новые способы явить свое могущество и наказать порок, чтобы читатель, ужаснувшись неотвратимости божественного возмездия, немедленно ступил на стезю добродетели. Не чужд Камю и юмор, хотя тогдашние читатели наверняка видели его не там, где видим сегодня мы: для нас сочетание вдохновенного морализаторства и жутких подробностей кровавых злодеяний зачастую создают эффект исполненной черного юмора детской страшилки.

Первый сборник новелл Камю под названием «Необычайные происшествия» (Les 'ev'enements singuliers) вышел в 1628 году и в ближайшие три десятилетия выдержал восемнадцать переизданий и два издания в переводе на английский. Не меньшим успехом пользовались и последующие сборники, сделавшие автора едва ли не самым читаемым писателем в тогдашней Франции.

Отбелить мавра и извести пятна на шкуре леопарда значительно проще, чем привести к добру того, кто закоснел во зле. Безрассудный, страдал я за беззакония свои, сказал царь и пророк[1], но раны мои зарубцевались; жестоко осудил Даниил старца, оклеветавшего Сусанну[2], и упрекнул его за то, что состарился он в днях злых. И вопиял Спаситель, и плакал над могилой зловонного и гниющего Лазаря[3], но еще более смердел грешник, погрязший в непотребстве и порочных привычках. В этом рассказе, который я не без основания помещаю среди трагических историй, вы увидите, как из-за презренной плоти мы можем ввергнуть в погибель нашу бессмертную душу.

В одном городке королевства, название коего я умолчу, дабы не обижать ни край, ни его жителей, проживал некий принципал, возглавлявший коллегиал, где юношей обучали изящной словесности (не знаю только, обучали ли там добрым нравам); принципала сего мы назовем Эпафродитом. Не станем уточнять, был он мирянином или лицом духовным, дабы из-за пороков одного не возводить хулу на все сословие. Умом он обладал быстрым, был красноречив и силен в греческом, латыни и философии. А еще он заботился о том, чтобы привлекать в вверенный ему коллегиал хороших учителей, и сам так прекрасно, старательно и усердно учил учеников своих, что очень многие по его дисциплинам преуспевали. Но если бы Богу было угодно, чтобы он имел не только обширные познания, но и прекрасную душу и чистую совесть, тогда бы у нас не было причин рассказывать о его ужасной кончине и ставить его в один ряд с теми, кого, как уверенно можем мы сказать, осуждают все.