Новая жизнь на вершине Олимпа

Алое солнце медленно заходило за далёкие горы, озаряя прощальными лучами раскинувшуюся вокруг пустыню. Огромных масштабов буря наползала с востока, постепенно скрывая в своих смертоносных объятиях рыжие дюны.

Колонна из 8 бронемашин двигалась на самой кромке несущейся песчаной лавины. Дмитрий был знаком уже почти со всеми участниками сегодняшней операции. Был тут и его неизменный напарник Костя, о чем-то бурно спорящий с обычно молчаливым снайпером Хосе. Чуть поодаль в их тесном пассажирском отсеке сидел добродушный, но глуповатый американец Джимми, разминая затекшие в неудобной позе руки. Техник Карлос, расположившийся напротив него, настраивал одного из своих компактных дронов. Зеленело в тусклом свете голографической карты вечно понурое и сосредоточенное лицо капитана Бенье. Бывший легионер, казалось, никогда не был расслаблен. Даже сейчас, когда до прибытия на место оставалось совсем немного времени, он прорисовывал какие-то только ему ведомые линии, совместно с их боевым искусственным интеллектом планируя все варианты развития грядущих событий.

Дмитрия мало интересовало происходящее вокруг. Все его естество было поглощено ожиданием того, что должно было случиться. Вот уже несколько лет он жил этими ни на что не похожими ощущениями.

– Не, ну что несёт, а, – толкнул его Костя.

– Что такое? – Дима нехотя отвернулся от бортового экрана, на котором было видно лишь бушующую вокруг стихию.

– А Хосе у нас, оказывается, медиум.

– Это те, кто с духами говорят? – влез в разговор Джимми, чему Дима был несказанно рад, самому впутываться в это не хотелось.

– Ага. Только он с костями марсиан по ночам болтает, – хмыкнул Костя

– Ты, друг, совсем не знаешь, над чем смеешься, – спокойно ответил Хосе, глядя в потолок.

– Я не знаю, что с тобой случилось. Всегда нормальным мужиком казался, серьезным. А теперь что?

– Вам, – он кивнул в сторону Константина и Дмитрия, – не понять этого. Потому что для того, чтобы их услышать, нужно жить здесь, на Марсе. Тут время течет иначе. Прошлое может обогнать настоящее, а настоящее будущее. И только находясь в этом месте достаточно долго, человек начинает это чувствовать.

– Я тут с начала войны, – пожал плечами Джимми, – и никто, кроме урчащего живота со мной ночами не говорит.

– Ты, американец, сидел на своей базе, за тоннами стали, как и многие из Вас, наемников. Чтобы говорить с Марсом, нужно быть далеко от людей, от техники, от того, что мы привезли сюда и построили здесь. Между тобой и планетой должен быть минимум металла и пластика, минимум шума.

– Это получается, – развел руками Костя, – нужно как индеец, снять штаны, обколоться стимуляторами, выйти на марсианское солнышко и стать единым с природой? Это к тебе не только человечки зеленые придут, Наполеон на воздушном шаре прилетит. Да и не протянешь ты долго без скафандра, – он махнул рукой в сторону монитора, где красный огонек заката уже был едва различим за тоннами носящегося вокруг песка.

– Ты говоришь об этом так, словно это заведомо невозможно. Потому ты и не поймёшь это никогда, русский, – Хосе прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.

– Только там, среди песков и скал, когда вокруг тебя нет никакой разумной жизни, лишь километры дюн, можно услышать их шёпот. Они говорят. Они плачут. Взывают к нам и к своим забытым богам. Все, кто были и будут здесь, сама планета разговаривает с тобой.

– И что же она говорит? – неожиданно для себя самого спросил Дима.

– Марсу не нравится, что мы пришли и принесли с собой всю мерзость, которой наполнили свой мир. И я не о мусоре, бензине или металле. Я говорю о совсем другой грязи. О той, которая здесь, – он указал пальцем на грудь.

– Это почему же мы грязь? – возмутился Джимми.

– Конкретно ты, потому что моешься раз в неделю, и от тебя пасет даже через скафандр, – улыбнулся до этого молчавший всю дорогу Карлос, и был подержан редкими смешками рядом сидящих. Американец бросил на того недовольный взгляд, но на конфронтацию не пошел.

– У нас есть то, что было у тех, кто ходил по Марсу задолго до нашего появления. У нас есть великий дар жизни. Но мы не несем ее миру, как то делали они. Мы растрачиваем ее на потакание инстинктам. А еще, мы, именно мы с Вами, этот дар друг у друга отбираем.

Было неожиданно слышать такое от обычно молчаливого старого наемника. Хосе происходил из третьей волны поселенцев. Люди из развивающихся стран, что записались добровольцами в программу колонизации, надеясь на лучшее будущее для себя и своих детей. Но места под красным солнцем хватило не на всех. Многие поселенцы жили на плохо освоенных участках планеты, обслуживая многочисленные ресурсодобывающие или исследовательские станции. Когда радикальное движение за независимость колоний подняло восстание против Единой Марсианской Республики, почти все жители периферии, натерпевшиеся от работодателей в лице земных корпораций, поддержали идею революции. Хосе и многие ему подобные встали на путь насилия в надежде добиться справедливости.