Новая жизнь Милы

Мила, Мила, Милочка, милая моя, что же с тобой случилось? Она спрашивала об этом женщину в зеркале. Серенькую, как мышка. С невыразительными чертами лица; когда-то со светло-русыми локонами, а сейчас и не поймешь какого цвета прядками, прилипшими ко лбу. И вдруг подумала: как давно никто не окликал ее «Девушка!». Знаете, случается в транспорте, или на рынке, или в магазине нечаянная радость, когда вдруг особу, которая «уж не помню, сколько лет замужем», окликнут не «женщина» или «мадам», а именно так – «девушка». И не важно, по какой причине: то ли сдачу забыла, то ли хотят спросить, как пройти. Не важно. Просто сам факт, само слово, при всей его безличности, как-то грело душу. Вдруг появлялось ощущение, что жизнь еще не кончена и что-то обещано там, впереди. Мила опять заплакала. Слезы, ненужные, не приносившие облегчения, текли и текли. Мысль о том, что жизнь ей уже ничего не обещает и что все уже, наверное, позади, не прибавила оптимизма. Она плеснула в лицо холодной водой, вновь посмотрела на свое отражение в зеркале над раковиной. Господи, на кого похожа: глаза красные, нос распух. Ну да теперь все равно – кому смотреть-то.

Мила пошла в комнату, забралась с ногами на свой любимый диванчик – то ли кресло, то ли диван – нелепый, но очень уютный предмет. Машинально поправила лампу на резном деревянном столике. Надо бы пыль протереть и пропылесосить. К черту!

Обвела взглядом комнату: знакомый интерьер плыл в затуманенных слезами глазах. В целом везде порядок, так что обойдется. Вообще-то обычно она наводила чистоту с удовольствием. Дизайн она создавала сама, не торопясь, и теперь неизменно получала удовольствие, обихаживая свой дом. Мягкая мебель – натуральное дерево плюс французские драпировки, темно-вишневые, теплого тона. Комод с резными ножками – под старину, но очень стильный. Такой же буфет и низкий стол со стеклом бронзового цвета. Последнее время Милочка увлеклась растениями: сейчас это модно – иметь дома хоть небольшой, но садик. Сначала она купила роскошную пальму. Но дитя тропиков не желало расти и начало предательски желтеть. Милочка побежала за консультацией в садовый центр, но там только пожали плечами: ухаживаете неправильно. Наверное, мало поливаете. Много? Значит, слишком много. Может, она у вас мерзнет на сквозняке… Нет? Значит, пальме слишком жарко! Тогда она купила бессмертное творение доктора Хессайона [1]и выяснила, что ее пальма – банан и любит жить в теплой, влажной среде, а не в пересушенном воздухе у батареи. Потом Мила проштудировала еще несколько книг, и дело пошло на лад. Банан она, правда, выселила: отвезла к знакомым на дачу. Там он сначала бурно пошел в рост, обрадовавшись жаркому лету, но первый же сентябрьский холод сгубил нежное растение. Теперь у Милочки рос шикарный фикус, даже два: один с широкими листьями, а второй больше похожий на березку – тонкий ствол изящно подымался из терракотового горшка и завершался массой нежно-зеленых удлиненных листочков, элегантно-небрежная и слегка растрепанная кипа которых была создана огромным трудом фитостилиста.

Еще имелась монстера, напоминавшая хозяйке своими гладкими линиями, выпуклостью форм и абсурдными отверстиями работы Сальвадора Дали. Честно сказать, Дали она не любила. Внутри Милы сидел здоровый прагматик, который не собирался восхищаться творениями человека, чье место было не в мастерской художника, а в каком-нибудь уютном сумасшедшем доме. На матовой поверхности стола великолепно смотрелся садик в бокале. Бокал размерами приближался к аквариуму, но тем забавнее выглядели его стеклянная ножка и пестро-зеленое содержимое. Интерьер дополняли парные бронзовые настольные лампы, шелковые обои, наборный паркет и несколько неплохих картин (с профессионально сделанной подсветкой). Короче, парадная гостиная не бедных людей. Угол напротив любимого диванчика был занят широким экраном суперсовременного телевизора. Может, его гладкая матовая поверхность и вносила некий диссонанс в стиль интерьера, но качество изображения и неизменное восхищение гостей вполне компенсировали этот недостаток. Мила беспокойно заерзала от вновь набежавших грустных мыслей. Теперь гостей не будет. Наташка только. Или брат с женой. А так пусто. При мысли о том, что теперь она будет ложиться спать одна, вставать – одна и некого ждать с работы, ей стало дурно. Вскочив с дивана, Мила заметалась по квартире. Зажгла зачем-то свет в холле, включила телевизор. Пошла в кухню, открыла холодильник. Потянулась было за йогуртом, но увидела начатую бутылку вина…