Новая секретарша

Лев Усыскин

Новая секретарша

Рассказ

Усыскин Лев Борисович родился в 1965 году в Ленинграде. Окончил МФТИ, изучал историю искусств в МГУ. Печатается с 1997 года, автор журналов "Нева", "Урал", "Волга", "Неприкосновенный запас" и др. В "Новом мире" публикуется впервые. Живет в Петербурге.

Улица, июльская улица, пыльная, укатанная автомобильными гудками, соскучившаяся по дождю и отпуску, входила в контору без спросу сквозь пластмассовые жалюзи, обнаруживая себя неугомонным щебетом воробьев, ватой тополиного пуха, порывами ритмичной музыки из настежь распахнутых окон напротив, не давая сосредоточиться, мешала думать, словно ноющая где-нибудь боль, словно бы подленький червяк сомнения, способный, того и гляди, в любой миг обратить в холодное ничто потраченные в изобилии нервы, время, труд, вдруг оказался на свободе, покинув отведенную ему прежде узкую и глухую келью...

Взяли новую секретаршу - через знакомую Алексея Пигасова, - девятнадцатилетнюю девчонку, без следов английского. На созванном единственно ради этого второпях пятиминутном совещании Мирошниченко сперва выступил было против, по обыкновению довольно многословно и энергично, однако затем - также по обыкновению - сразу выдохся, махнул рукой и назначил ей прийти в понедельник к одиннадцати на аудиенцию к Куныгину - чтобы тот решил вопрос сам. Однако в этот самый понедельник затравленный таможенными тяжбами Куныгин лишь мельком взглянул на угловатую фигурку с челочкой, одетую в джинсовый сарафанчик, в каких ходит полгорода, отметил про себя, что не удивился, если бы она оказалась года на три моложе своих заявленных девятнадцати, задал пару формальных вопросов и, пропустив, как водится, ответы мимо ушей, объявил, что готов ее взять, положив, на первое время, сто восемьдесят долларов оклада. На том и остановились; выходя из кабинета, не проронивший ни слова Мирошниченко лишь мысленно как бы пожал плечами. Куныгин также двинулся вслед за ним и, нагнав его в коридоре, спросил что-то о текущих поставках. Мирошниченко ответил, Куныгин удовлетворенно кивнул, однако в покое его, несмотря на это, все-таки не оставил:

- А как у нас, Саша, с капролактамом Симагина?

Мирошниченко сжал губы:

- Да никак... завтра обещали доставить в Карачарово... честно говоря, верится с трудом этим ребятам...

- Плохо... а сертификаты готовы?..

- Да... вчера еще...

- Что ж... будем ждать... что еще остается...

О принятой только что на работу сотруднице он уже забыл.

Со среды Жанна приступила к работе. В первый день она едва не испортила ксерокс, заправив в него кусок картона, довела до слез контрагента из Новосибирска, пересылая ему факсом контракт, несколько часов терзала компьютер и напрочь растворилась в воздухе в восемнадцать ноль-ноль, как раз в тот момент, когда Куныгин решил попросить ее сварить кофе. Однако главный свой подвиг она совершила под занавес недели, в пятницу, умудрившись подвесить на полтора часа компьютерную сеть. Вызванный по тревоге системщик лишь изумленно матерился - маявшиеся благодаря аварии вынужденным бездельем сотрудники также сочли своим долгом каждый высказать виновнице торжества, что они думают о ней вообще и о ее сочетаемости с современной оргтехникой в частности - как результат остаток дня Жанна просидела за своим столом, глядя в одну точку, куда-то между основанием настольной лампы и белой коробочкой со скрепками, а в шесть часов, вместо того чтобы уйти, тихо расплакалась.

За этим занятием ее и застал Куныгин, вышедший случайно в приемную. Жанна проглотила слезу, выпрямилась и пусть с большим опозданием, но попыталась улыбнуться. Куныгин почувствовал напряжение лицевых мышц - верный признак того, что его застали врасплох. Две-три секунды он молча смотрел на девушку, затем, справившись, по-видимому, с раздражением и неизбежной в подобных ситуациях для него робостью, достаточно спокойно, даже, можно сказать, бесцветно произнес:

- Жанна... зайди ко мне в кабинет, пожалуйста...

Однако в директорском кабинете девушка, присев на край стула, тут же вновь пустилась в рев - на этот раз едва ли не в голос, чем опять обескуражила Куныгина. Некоторое время он просто молчал беспомощно, затем встал из-за стола, налил воды в стакан и, передав его в протянутую навстречу маленькую детскую руку, стал смотреть, как Жанна пьет - частыми большими глотками, в самом деле как ребенок.

Немного успокоившись, она отставила пустой на две трети стакан в сторону, чуть слышно высморкалась в белый с обшитыми краями платок, затем, сложив его пополам два раза, неловко запихала в кармашек. Когда она наконец подняла голову, Куныгин увидал перед собой ставшее в момент непривлекательным, покрасневшее лицо без бровей и ресниц.

- Я... сломала... сервер... Леонид... Сергеич говорит... меня уволят, да?

После каждого слова она всхлипывала. Куныгин мельком взглянул на часы, после чего, придав своему лицу, как он считал, вид сочувственно-ироничный, опустился на стул рядом, разложив перед собой сигареты, зажигалку и придвинув поближе пепельницу.