Новая раса

На столе лежало человеческое тело. Мертвое.

Архимаг Рогиэль сидел рядом, задумчиво опираясь подбородком о кулак правой руки. Настроение было… слегка паршивое. Нет, портил его не факт присутствия мертвеца рядом, в конце концов, за пять тысяч лет самый старый архимаг этого мира навидался мертвых людей. И эльфов и орков и гоблинов. И мертвых и, скажем так, не совсем мертвых. И даже совсем немертвых. Более того — он сам стал причиной такого количества смертей… Даже если не считать тех, кого он убил магией — а архимаг предпочитал именно этот способ — даже если учитывать, что практически единственным оружием, которое он за свою долгую жизнь держал в руках, был нож для жертвоприношений… Все равно — много.

Проблема была в том, что данное конкретное тело не должно было быть мертвым. На нем Рогиэль опробовал одну из методик оживления с вселением души. То, что для других магов было отчаянно смелым прорывом — а то и проходило по разряду глупых сказок — для эльфийского архимага было скучным, давно отработанным до мельчайших подробностей ритуалом.

Как известно — вам же известно, да? — нужно отличать оживление и воскрешение. При оживлении мертвого тела, вы, в лучшем случае, получите анимированный труп, мало отличающийся от марионетки и тупой, как пробка. Нет, можно, конечно, вселить в него кого-то из демонов, но и в этом случае, вы получите не свою любимую усопшую бабушку, а кровожадного упыря — если демон был мелким, и хитрого и опасного вампира — если вы сумели обуздать демона из высших. Чтобы человек вернулся из посмертия именно тем, кем вы его помните, нужно душа. А после смерти душа очень быстро попадает в лапы того из богов, кому поклонялся покойный. Выцарапать же ее из божественных объятий настолько сложно, что достоверные случаи воскрешения можно пересчитать по пальцам. Нет, Рогиэль не задумался бы, если б в его планы входило именно воскрешение. В конце концов, его силы уже лет с тысячу как сравнялись с силами многих божков, а то и превосходили их. Вот только зачем ломиться напролом, если можно схитрить? Просто поймать душу до того, как она отлетит, поместить ее в Хранилище душ — сложный, но не уникальный артефакт — а потом либо вернуть ее в прежнее, разумеется, полностью восстановленное, тело, либо и вовсе переселить в более подходящее вместилище. Именно это и называется «оживление с вселением души». И для Рогиэля не суметь его провести — все равно, что для шеф-повара императорской кухни — сжечь яичницу-глазунью.

Немного успокаивало то, что проводимый ритуал не был обычным оживлением. Рогиэль нашел добровольца, воина, потерявшего в боях оба глаза, ноги и руку, и предложил поучаствовать в эксперименте. Честно предупредив, что результатом будет либо его переселение в новое тело, либо окончательная смерть. Калека был равно согласен на оба исхода. Все было продумано до мелочей, все шло как должно…

И ничего не получилось.

Как и в прошлый раз. И в позапрошлый. И в другие пять раз.

Воин умер, отправившись в чертоги того, кому поклонялся — архимагу, честное слово, было недосуг разбираться в человеческих пантеонах — опыт провалился. Ритуал был самым обычным, тысячи раз проведенным, предположить, что он ошибся, Рогиэль не мог — ну не восемь же раз подряд! — душа была вполне обычной. Неужели все дело в теле? Неужели он, Рогиэль, несмотря на весь свой опыт, просто-напросто ошибся и то, что он задумал, невозможно?

Невозможно. Какое гадкое слово. Как давно он его не употреблял. В отношении своих проектов, разумеется.

Лежавшее на мраморном столе тело было выращено архимагом — который не специализировался в магии жизни, но разбирался в ней не хуже иных специалистов — и было обычным человеческим только на первый взгляд. На самом деле это был плод. Воплощенный плод появившейся недавно — ну, как недавно? Пару сотен лет назад — мысли. Мысли о том, что, в сущности, вся сила его, Рогиэля, да и не только его, любого мага, заключается в магии.

Лиши мага магии — и он погиб.

Нет, конечно, есть множество других способов прикончить мага, но, кроме того, что большая часть из них предполагает наличии более сильного мага, все они обладают одним существенным недостатком.

Они уже известны.