Нормальная женщина

Посвящается моей бабушке – Лидии Константиновне.

Баб, меня всё-таки взяли замуж! И детей я родила. Двоих, «как положено». Уши, когда ветрено, закрываю. Не сижу на холодной земле. Стараюсь не есть всухомятку. Лоб не морщу. Но морщины всё равно появляются.

И, да, я скучаю.

Лидия Константиновна стояла в коридоре, прислонившись головой к стене. «А-а, а-а, о-о-ой», – монотонно стонала она и каталась затылком по обоям, от одного уха к другому. «А-а» и «о-о-ой» Лидия Константиновна произносила в чёткой, ведомой ей одной последовательности – будто читала мантры или шаманские заклинания. Она так закатывала глаза, что Тане казалось: обратно они уже не выкатятся.

Таня смотрела на бабушку Лиду, и сердце её сжималось. Она верила, что бабушка «самый больной человек на свете», и всё время удивлялась: как один человек может вынести столько страданий?

«Опоясывающий лишай нервной системы», – поставила Лидия Константиновна диагноз самой себе. И хотя никаких внешних признаков лишая у неё не было, сомневаться в её словах никто из домашних не посмел бы.

Регулярные сердечные приступы, скачки давления, хондроз, панкреатит, а теперь ещё и «лишай», который паразитировал на бабушкиной нервной системе. Таня знала, что нервы у бабушки Лиды были «расшатаны с малолетства», а «из-за нервов и сердце не хотело работать как надо».

Лидия Константиновна измеряла давление по несколько раз в день и всегда носила с собой тонометр и «дежурные таблетки». Когда она не могла расслышать своё сердцебиение, то просила внучку помочь. Таня частенько сидела со стетоскопом в ушах и сосредоточенно пыталась услышать «верхнее, систолическое». Оно было особенно важным для бабушки, потому что от него она потом «плясала по таблеткам».

И если Таня «выслушивала» меньше ста сорока – просто «невнимательно слушала».

Таблетки бабушка Лида хранила в большущей картонной коробке, в какие обычно складывают скарб при переездах. А у Лидии Константиновны она была плотно набита лекарствами – запас на несколько лет.

На картонных стенках с внешней стороны карандашом были написаны названия лекарств, их назначение и дозировка. Таня хорошо помнила самые важные: кристепин, адельфан, клофелин и особенно – феназепам. Его нельзя было «достать» просто так, без рецепта. И бабушке его никто не выписывал – таблетками снабжала любимая тётка Шура. Шура «прошла всю вой ну» и временами теряла рассудок, поэтому и имела пожизненный рецепт на феназепам.

От феназепама бабушке всегда становилось лучше, и она засыпала. А просыпалась уже совсем здоровая. «Все болезни сном проходят», – говорила Лидия Константиновна, туго перевязывала коробку с таблетками бечёвкой и убирала на самую высокую антресоль, под замок. Чтобы Тане, не дай бог, «не втемяшилось» попробовать её таблетки.

Таня их, конечно, попробовала, но много позже – когда уже взрослая отдыхала в Египте. Она записалась на экскурсию на плато Гиза. Знаменитые пирамиды, сфинкс, которым Таня грезила со школы, и Каирский музей.

Автобус с туристической группой отправился поздно вечером. В пути они должны были провести всю ночь, чтобы утром увидеть пирамиды. Тане так хотелось приехать на пирамиды полной сил, чтобы хорошенько всё рассмотреть! Но она плохо переносила дорогу – заснуть в автобусе было из разряда чудес.

Среди экскурсантов была бодрая пара пенсионного возраста из Таниного отеля. Таня познакомилась с ними, когда садилась в автобус, и с этого момента Валя и Серёжа взяли над ней шефство. Серёжа заметил, как Таня крутилась на своём сиденье и пыталась принять удобную для сна позу. Видя её мучения, он предложил «глотнуть коньячку для сна» и полез было за пластиковым стаканом. Таня наотрез отказалась, ссылаясь на особенности своего вестибулярного аппарата. Тогда Сергей произнёс сакраментальное:

– Валь, у тебя таблетки с собой? Дай ей эти, самолётные. Может, заснёт.

И Валя дала.

Таня держала в руках блистер с обрезанным названием «… зепам». «Что-то подозрительно знакомое», – насторожилась она. Но заснуть очень хотелось, и Таня вскрыла ячейку.

Всё, что происходило в следующие сутки, Таня запомнила смутно. У неё, в отличие от бабушки, давление всегда было пониженным. А вероятность не проснуться после бромдигидрохлорфенилбензодиазепина – повышенной.

Всю дорогу до Каира Таня пролежала на заднем сиденье автобуса в забытьи. Помимо ожидаемого седативного эффекта, с ней случилась побочка в виде повышенного слюноотделения, головокружения и галлюцинаций. Она, конечно, спала. Но не так, как ей бы хотелось.

Серёжа с Валей по очереди подходили к Тане проверить, как ей «спится».

– Смотри, Валь, аж слюна потекла, как спит, – умилялся Сергей.