Норка для Норы

Татьяна Нильсен

«Норка для Норы»

Глава 1.

Как же ей не хотелось умирать, до самой последней секунды, пока мысли сначала лихорадочно бегали в её голове, потом перешли на шаг, а вскоре и вовсе удалились в далекое детство. Она увидела отца совсем молодого в нейлоновой рубашке чернильного цвета с закатанными рукавами в начищенных, сбитых ботинках. И она совсем маленькая, с тоненькими косичками в голубом, коротеньком, ситцевом платье с кармашками, которое стояло колокольчиком, потому что мама отутюжила его тяжёлым утюгом. Она держит папу за руку, перепрыгивает через ямки на дороге и заглядывает снизу вверх в смеющиеся папины глаза. Они, такие нарядные, свежие, утренние идут в зоопарк и счастью нет предела. В тот момент, когда вдруг пронзила чудовищная боль, она не могла понять, что же всё-таки происходит– её радостное существование вдруг обернулось ужасом, а вскоре невыносимыми страданиями. Сознание медленно угасало, она понимала, что надо бороться за жизнь, царапаться, вырываться к свету, но сил хватило, чтобы сжать кулаки и скрючится от пронзительной, телесной пытки. И в последних проблесках сознания она увидела кровавый закат, который гасило море и услышала шуршащий звук, удаляющихся шагов.

Он любил тишину. Он вынужденно полюбил тишину. Иногда ему не хватало шороха волн или шума листьев на деревьях, когда в кронах задувал ветер. Скучал по трелям соловья, когда просыпался по многолетней привычке в пять утра в своём загородном доме. Ему не хватало привычного, балаганного чириканья воробьёв и всякой «мелкой, птичьей сволочи», как писали Ильф и Петров в «Золотом телёнке» Но он так привык к тишине, что когда у него появился очень дорогой, слуховой аппарат, то изобилие звуков приводило его к головной боли и скорой усталости. С глазами всё обстояло немного по другому. Если, в случае необходимости, он мог слышать, то зрение, к сожалению, не могли исправить никакие очки. И постепенно он смирился с тем фактом, что его зрение никогда не восстановится, хотя доктора предрекали, что со временем он сможет видеть. Он не ослеп окончательно, мог передвигаться по дому не сшибая всё на своём пути, но читать, водить автомобиль, и делать множество необходимых вещей уже не представлялось возможным. Когда он силился что-то рассмотреть, то мог видеть силуэты, потом в его глазах всё расплывалось и представлялось блеклой, пятнистой мозаикой. И вот в такого инвалида, а он называл себя именно так, Сергей Сергеевич Свешников превратился несколько месяцев тому назад. Он попал в автокатастрофу, страшную, нелепую и постыдную. В тот момент, именно в ту роковую секунду он был с любовницей, сильно навеселе, со спущенными штанами, и, когда его вытащили из искорёженного автомобиля, то выглядел совсем ужасно– лицо залито кровью, голый зад и не только зад. А женщина, которая была с ним, из одежды имела только кружевной бюстгальтер, расстёгнутую кофточку и больше ничего, самое страшное, что через несколько минут после аварии, эту красивую, молодую женщину покинула и жизнь. Но ничего этого Сергей Сергеевич не знал и не помнил некоторое время, потому, что лежал в тяжёлом состоянии с черепно-мозговой травмой. Врачи сделали чудеса, собрали его по кусочкам, вернули память, всю и даже ту, которую он хотел бы забыть. Только слух и зрение решили не возвращаться полностью. Он был благодарен Всевышнему, что тот не лишил всего, а оставил те важные чувства, в которых он так нуждался – осязание и обоняние.