Норильск - Затон

Летим, летим, летим! — сияют глаза ребёнка. Не в силах сдержать в себе такой восторг он вопит:- «На самолёте, ура!» Лиза улыбаясь заняла место в салоне рядом с мужем, и с пыхтением протолкнувшимся, торопясь, разместиться у окна, сыном. Устроившись, включила музыку. Она немного волновалась. Впереди ждал долгий, совсем нелёгкий перелёт в край жестоких вьюг и холодных ветров, а она ещё никогда не летала на самолёте. Переезжали часто, но всё поездом или машиной, а тут полёт и совсем непростой. Подумала, что наверняка надо вспомнить о чём-то приятном и думать только об этом весь перелёт, глядишь время и пролетит. Пристегнув её, Илья уткнулся в журнал. Тимка прилип к окну. Ему нравилось. Она боялась летать, только никому не признавалась в том. «О чём же подумать мне? — прикрыв глаза, решала она. — Самое время переключиться от полёта. Например, вспомнить, как ездили с Ильёй по туристической путёвке этим летом. Почему бы и нет? Вполне подойдёт. По красивым местам погуляли». Их знакомые катались по Болгарии, а они «своё» смотрели. Взяли путёвку и поехали по Украине. Ребята, с которыми довелось служить, много рассказывали о своей республике, советуя заглянуть во Львов с его рыцарским замком, Винницу с «Волчьим логовом», бывшей ставкой Гитлера, старый Хмельницкий и древний Киев. В какой городок не завернёт автобус — везде старина, история. Самчуки, — до этой поездки они с Ильёй и не знали, что есть такое место в их стране. Оказалось — прелестная усадьба. Жёлтые кувшинки и купающееся солнышко в бликах тихого пруда. Они ездили без Тимки, которого оставила у себя свекровь. И чувствуя себя свободными, нет, не так, окрылёнными, целовались, прячась за деревьями, пропуская мимо ушей слова экскурсовода. Птичий щебет и басовитое гудение или пение ветра в вершинах могучих парковых крон сводили с ума. В местах тех лучше, конечно, побродить, подумать одной, а не с горящим огнём Ильёй, тени там подвижны, а время — неторопливо, но как уж получилось, тем и пользовались. В жизни не всегда всё происходит, как нам хочется и с ним тоже неплохо, правда, в его объятиях не до дум. Нас водили вдоль усадьбы, построенной по моде тех далёких лет, где было «бегство от светской суеты к простой сельской жизни», романтическое уединение кукольных дворцов среди больших английских парков. Беседки из каменного плетения, сказочные домики над рекой, фонтан, часовня, оранжереи, китайский павильон и каменные львы, сторожащие вход. Всё наталкивало Илью на новые безумства. На нас уже недобро косились и вызывающе оглядывались. А он, словно обезумев от этой красоты и свободы, оторвав её от земли, носил на руках и, зажимая в каждом казавшемся ему удобном месте, целовал. Лиза краснела от смущения и удовольствия одновременно. Ей никогда не забыть ту поездку. Она никак не успевала слушать рассказ экскурсовода. Сначала боролась с его напором, а потом поняла, что рассказ гида для неё не так уж и важен. Кто спорит: познавательно, но главное-то в её жизни — это он. Она, захлёбываясь счастьем, ловила моменты, когда он прижимал её к себе. Так чего же ещё!? Неожиданно начал накрапывать дождь. Развалины замка не служили защитой. Умыкнув её от экскурсии, внимательно осматривающей старый замок, муж, тяжело дыша, втиснувшись в тесную каменную нишу, шептал ей на ушко:

— Она всё не так и скучно рассказывает. Представляешь, крошка, какие балы кружили в этих залах и страсти тоже, сводя с ума чопорных девиц, бушевали тут. А вокруг, сад с каменными скамьями. Ночь. Слышно, как возятся и гудят насекомые. Крик какой-то ночной перепуганной птицы, скользящей тёмной тенью по освещённым лунным светом деревьям, пронизывает темноту. Горящие факелы на стенах замка и дверях манят тайнами, а дорожки зовут вглубь.

Она задохнулась спеленённая его руками. От большого и сильного тела мужа шло тепло, уже пьяной от такой близости Лизе больше ничего и не надо было. Какая ещё к лешему экскурсия. Только он и она, вдвоём. Его губы, скользя по волосам на виске, щекотали щёку. Они были сейчас совсем близко от её губ, дразня и соблазняя.

— Я чувствую себя так, как будто стою не в нише, а на самом краю стены замка. Ещё один шаг, ещё одно незаметное движение, и я стремительно полечу вниз, — подняла она на него глаза, — ты сводишь меня с ума не хуже рыцарей, скрещивавших тут мечи.

— Меч, я, пожалуй, потяну, но вот их моду: с шерстяным обтягивающим трико, — уволь. Мне больше наши джинсы по нраву. Давай отмотаем время на тысячу лет назад. Мы плутаем в этих каменных коридорах. Нет, не так, я похитил тебя у твоего отца, и мы, прячась, бежим по ним. Мои губы смыкаются на твоих губах. Ты дрожишь от холода каменных стен и горишь от жара моих рук, а твои губы тёплые, мягкие и дрожащие тают в моём поцелуе.