Номер Один

Она никогда не обращала на меня внимания. Учитель французского языка сделал замечание кому-то из парней в последнем ряду, от чего девушка тихо засмеялась. У нее была очень красивая улыбка, но больше всего я любил ее волосы, которые волнами струились по плечам. Она смотрела на свою подругу, которая что-то шептала ей на ухо, пока учитель отчитывал тех ребят с последней парты. Она улыбалась все время, иногда прикрывая улыбку ладонью. Она была самой красивой девочкой в школе, в которую я был безответно влюблен еще с младших классов. И которая училась последний день в этой школе. Я обреченно вздохнул, уткнувшись в свою тетрадь. Было бесполезно думать о своей однокласснице, тем более, что я больше бы никогда ее не увидел. Мистер Дюпон все-таки сделал ей замечание, и она встала, а затем виновато кивнула. В этот момент я улыбнулся, затем покачал головой, отгоняя мысли, возникающие в последние дни при одном лишь взгляде на эту девчонку, прочь.

***

Этот парень с первой парты всегда смотрел на меня так, будто я была пустым местом. Сейчас, когда мне сделали замечание, он снова покачал головой. Стало неприятно.

— Простите, этого больше не повторится, — робко ответив, я села обратно за парту. Я снова бросила взгляд в его сторону: он сидел, уткнувшись в учебник, параллельно что-то записывая в тетрадь. Сегодня на нем не было очков, вероятно он надел контактные линзы, или же со зрением у него было не все так плохо. Я покачала головой, возвращаясь в реальность: нельзя было думать об этом заучке, тем более мне.

Я была уверена, что этот парень был влюблен в меня еще с младшего класса, но его поведение в последний год доказало, что все было в точности до наоборот. Пока все мальчики писали мне любовные записки и дарили подарки — он же, держался в стороне и даже не смотрел на меня. Точнее смотрел, но только как на идиотку и как правило, тогда, когда мне делали замечания или что-то в таком духе. Меня это ужасно раздражало, но я не могла никому показать этого, ведь тогда все в школе решили бы, что я запала на этого ботаника. Этого не должно было произойти. И, собственно, это больше не имело никакого значения. Потому что сегодня был мой последний день в этой школе, после чего мы с родителями уезжали в Лос-Анджелес. И я надеялась, что навсегда.

Кристина

Три года спустя

Возвращаться в Саннивейл спустя почти три года было странно. Если быть точнее, то это скорее непривычно. Я бы солгала, если бы сказала, что мне здесь не нравилось. Саннивейл был одним из городов Кремниевой долины, и располагался в округе Санта-Клара штата Калифорния. Летом здесь бывало достаточно жарковато, но не так критично, чтобы волноваться по этому поводу. Я просто обожала набережную Саннивейла и его парковые зоны с густой растительностью, которые казались оазисом в палящей пустыне. Частенько я вспоминала о приятном времяпровождении в этом городке. В принципе, как раз этим я и занималась всю дорогу от Лос-Анджелеса до Саннивейла.

— Ты положила ту корзину, которую я оставила в прихожей в этот чемодан? — позвала мама, когда я захлопнула дверцу машины. Поморщившись, я приложила ладонь козырьком ко лбу, чтобы спастись от палящего, августовского солнца.

— Ну и дыра, — проигнорировав ее вопрос, откровенно сказала я, стараясь напомнить о своем мнении по поводу переезда. Это было частично правдой, но маме знать об этом было необязательно. — Мне же очень хотелось провести выпускной год именно в этом месте.

— Прекрати злиться, дорогая, — равнодушным тоном произнесла мама. Я бы назвала этот тон «фирменным» тоном всех высокомерных женщин из окружения нашей семьи. К сожалению, это касалось и моей матери. — Ты же знаешь, у отца здесь важные дела.

— Я бы могла остаться в городе, — продолжила я. — Ах да, я же еще слишком маленькая, чтобы жить одной, я помню, — повторив интонацию матери из разговора месячной давности, добавила я.

Взяв пару своих небольших сумок и сморщившись из-за палящего солнца, я поднялась по лестнице в наш старый дом. Меня окликнул водитель, чтобы я отдала ему багаж, но я, сделав вид, что не расслышала, просто зашла в дом. Наверное, стоило постараться вести себя более дружелюбно, ведь в последнее время я вела себя как настоящая стерва.

В доме было по-особому пусто и одиноко: после смерти родителей отца здесь никто не жил, лишь изредка делалась уборка специально для этого нанятыми людьми. Все те же темные шторы, старая дубовая лестница в центре, ведущая на второй этаж. Наш дом в Лос-Анджеле был конечно же достаточно больше и роскошнее, я бы даже сказала, современнее. Тем не менее, ничто из этого не могло насытить место столь уютной атмосферой, которой был окутан этот дом. Ступеньки подо мной чуть поскрипывали, улыбнувшись я поднялась на второй этаж, где располагалась моя комната.