Ночной дозор

«Night Watch» 1989, перевод А. Завгороднего

В сентябре 1979 года генеральный секретарь Организации Объединенных Наций провел чрезвычайное заседание. Дата его заранее не объявлялась, однако известно, что в нем приняло участие сорок шесть человек, которые фактически представляли все страны мира. В повестке дня стоял один вопрос: рост международной преступности. Преступники и террористы наносили удар в одной стране и благополучно перебирались в другую, а силы национальной полиции не могли пересечь границу, не нарушая международных соглашений и суверенитета государств. Более того, бюрократический аппарат, который разработал процедуру выдачи преступников (в странах, которые уже столкнулись с этой проблемой), оказался слишком дорогим, а процедура занимала так много времени, что неразборчивые в средствах адвокаты всегда находили лазейки, пользуясь которыми их клиенты выходили на свободу. Надо было найти новое решение. Участники заседания пришли к соглашению, предусматривающему формирование международной организации по борьбе с преступностью под эгидой Совета Безопасности Организации Объединенных Наций. Отныне Организации по борьбе с преступностью (ЮНАКО) вменялось обезвреживать или задерживать как отдельных лиц, так и группы, занимающиеся международными преступлениями. Каждому из сорока шести полномочных членов ООН давалось право представить подробную биографию кандидата от своей страны на пост директора ЮНАКО. Окончательный выбор должен был сделать генеральный секретарь ООН.

Тайная организация ЮНАКО приступила к работе 1 марта 1980 года.

Фирма «Месслер и Голдстейн» снимала четвертый этаж переоборудованного в дом складского помещения, расположенного на Восточной двадцать седьмой улице и выходившего на реку Хадсон. На самом деле фирма являлась прикрытием Второго отдела Центрального разведывательного управления, где занимались вербовкой, раскручиванием и организацией побегов за рубеж двойных агентов.

Брэд Холден был главой аналитического отдела в продолжение семи лет и агентом КГБ последние восемь месяцев. На предательство он пошел не по идеологическим соображениям, не потому, что он разочаровался в Великой Американской Мечте, а потому что ему нужны были деньги: на нем висели карточные долги. С долгами он расквитался за шесть месяцев, но несмотря на то, что тщательно заметал следы после каждого из своих контактов, его двойная игра была раскрыта, и ЦРУ решило использовать Холдена, хоть и без особой охоты, для дезинформации его хозяев в России. Связь безотказно работала весь следующий год, пока на стол Холдена не лег коричневый конверт, в котором было больше дюжины фотографий, зафиксировавших его встречи с агентом КГБ в Томпкинс-сквер-парк. В приложенном письме говорилось, что ему дается ровно один месяц, чтобы найти доступ к сверхсекретной программе «Альфа» и узнать имена агентов так называемой «Четверки», в противном случае компрометирующие его материалы будут отправлены для публикации в «Нью-Йорк таймс». Вознаграждение — компрометирующие материалы положат под сукно и двадцать пять тысяч долларов он получит наличными. Подписи не было, в конце сообщалось, что вскоре последуют дальнейшие инструкции. Из-за денег он решил продолжить игру. Зная, как сложно получить доступ к программе «Альфа» в Лэнгли — штаб-квартире ЦРУ в Вирджинии, он сделал вид, что ему необходимо немедленно уехать, и шестнадцать дней провел за изучением сложнейшей внутренней компьютерной сети штаб-квартиры, пока наконец не вошел в программу и не обнаружил информацию, касающуюся самых секретных операций, когда-либо проводимых ЦРУ.

Ровно через три недели после первого конверта он получил второй — в нем были деньги на билет до аэропорта Схипхол и ключ от камеры хранения на Центральном вокзале в деловой части Амстердама, где его ждали деньги. От аэропорта Схипхол до Центрального вокзала поезда идут каждые пятнадцать минут...

«Дамы и господа — Центральный вокзал».

Объявление вывело Холдена из задумчивости, и он инстинктивно пощупал конверт во внутреннем кармане своего клетчатого пиджака. Затем выпрямился, утомленно протер глаза и посидел еще немного, пока поезд не въехал в неоготическое здание девятнадцатого века и не остановился у платформы. Когда двери с шипением открылись, и пассажиры потянулись к выходу, он взял свою соломенную шляпу с соседнего свободного места, нахлобучил ее на свои густые светлые волосы и, прихватив матерчатый чемоданчик, пристроился к веренице выходящих пассажиров. Насвистывая про себя что-то непонятное, он вышел из вагона, протянул свой билет контролеру у турникета и вошел в главный зал вокзала; подойдя к камере хранения, открыл дверцу ячейки, номер которой совпадал с номером ключа. Осторожно извлек черный дипломат, положил на его место чистый конверт, вновь закрыл дверцу и сунул ключ в карман. С дипломатом в руке он пошел к выходу.

— Эй, минутку!