Ночная жизнь

Когда мужчина и женщина прибыли к месту назначения, женщина с удивлением рассмеялась, увидев красное одеяло, уже расстеленное на земле у их ног. Бутылка шампанского с двумя тёмно-красными лилиями, нарисованными вручную, находилась в пустом серебряном ведёрке для льда. Их ждали два хрустальных бокала с шампанским. Стоя в простой белой вазе, дюжина кроваво-красных роз дрожала на теплом ветру.

Женщина повернулась к мужчине, и они прижали свои обнажённые тела друг к другу. Она нежно положила ладони ему на грудь. Хотя она продолжала улыбаться, в её глазах блестели слезы. Её голос был мягким, когда она произнесла:

- Ой, только посмотри на это. Это так мило. Ты сейчас больше романтик, чем когда мы впервые встретились.

- Я отказываюсь брать на себя вину за это, - ответил он. - Это твой просчёт.

Тела, прижатые друг к другу, превратились в бледное пламя в свете полной луны. Она приложила руку к его бородатому лицу и поцеловала его. Наконец они разделились и опустились на колени, затем сели на одеяло, лицом друг к другу. Он взял в правую руку бутылку шампанского из ведёрка со льдом. Левую же руку - искривлённую, серую, иссохшую клешню – мужчина держал вне поля зрения на коленях или за спиной. Обычно она была спрятана в сделанной на заказ перчатке из чёрной телячьей кожи, но не сегодня вечером.

Держа бутылку между колен, он вынул пробку правой рукой. Она не выскочила, как обычно пишется в типичных отчётах о праздниках, и из горлышка бутылки не зашипела пена. Звук напоминал мягкое, влажное "пуф".

- Вино? - спросил он, игриво приподняв бровь.

Она изобразила сильный венгерский акцент.

- Я никккогда не пью...

Они закончили предложение вместе.

- ...вииноо.

Они улыбнулись, как будто собирались рассмеяться. Вместо этого их глаза ненадолго прервали взаимный контакт, на мгновение потемнев. Это была всего лишь небольшая шутка, но она по-прежнему причиняла им обоим слишком много боли, вызывая воспоминания, которые они годами пытались оставить позади.

Он осторожно наклонил бутылку над её бокалом. Вылившаяся тёмная жидкость была густой и тягучей, ударившись о дно бокала, она скользнула вверх с одной из внутренних сторон, затем снова опустилась вниз и оставила после себе липкий маслянистый след. Налив затем немного себе, он поднял свой бокал.

- За нас, - сказал он, вздохнув.

- За нас.

Они аккуратно соприкоснулись бокалами. Наполненные густой жидкостью, те при касании издали клацающий звук.

Маленькие существа шевелились в кустах вокруг них. На некотором удалении верещали сверчки. Автомобили, грузовики, автобусы и поезда создавали медленное и ритмичное дыхание города далеко внизу.

Бокалы опустели, он снова наполнил их. После того, как они выпили второй раз, у каждого остались тёмные блестящие усы, тонкие, как нарисованные карандашом. Закрыв глаза, они мгновение наслаждались напитком, а затем выбросили бокалы в темноту ночи. Хрусталь разбился далеко под ними секунды спустя.

Лежа на одеяле, они обнимались, целовались. Ноги переплелись, пальцы ног шевелились, когда их ступни играли друг с другом. Тёплый порывистый ветерок унёс прочь её мягкий смех, когда он пощекотал её ребра, поцеловал её губы, щеку, шею, спустился вниз, чтобы прикрыть своим ртом возбуждённый сосок. Её смех превратился в мягкий вздох.

Когда он вошёл в неё, её плотно сжатые губы испустили тихий высокий звук. Она высоко подняла ноги, согнув колени, направив ступни вниз. Он поднялся над ней, положив руки на одеяло, сцепив локти. Улыбнувшись, он издал низкий диким звук, рвущийся из глубины груди.

Опёршись на локти, она резко выгнула спину, запрокинула голову, открыв рот. Её длинные клубнично-розовые волосы расстелились по одеялу. Клыки, похожие на иглы, медленно выдвигались из-под её верхней губы, когда она открывала рот, пока не достигли своей полной длины. Увлажнённые слюной, они мерцали в лунном свете.

Его клыки стали видны, когда мужчина начал рычать с каждым выдохом. Он стиснул одеяло в кулаке и усилил движения. Она опрокинулась на спину, подняла правую руку и схватилась за бледную кожу его мускулистой спины, в то время как её левая рука сделала судорожный взмах по дуге, повалив розы. Ваза скатилась с одеяла и звякнула на покрытой галькой земле.

Их пронзительные крики заставляли мелких животных в ужасе сновать вокруг. Испуганные птицы полетели со своих ночных насестов во все стороны.

Лежа у основания 45-футовой буквы "И" вывески "ГОЛЛИВУД" на вершине Маунт-Ли в Гриффит-парке, они оставались неподвижными в течение нескольких секунд, пока их окружала глубокая тишина.

Они поженились шестнадцать лет назад в маленькой часовне в Кармеле, затем уехали на юг и поселились в Лос-Анджелесе. Их брак был первым хорошим событием, случившимся с ними после кошмара, в который превратилась их жизнь в Нью-Йорке.