Ночная фиалка

Пролог

Виолетта

Где-то вдалеке скрипнула тяжелая железная дверь. Затем раздалось множество шагов, словно там проходила колонна из 20 человек. Скрежет ключей о замочную скважину, два оборота и дверь в комнату допроса распахнулась с такой силой, будто ее выбыли. Ко мне в комнату вошли двое мужчин. Один не высокий, но коренастый. Со смешным ежиком на голове и большим кривым носом. Второй высокий, худощавый. Блондин с омерзительным шрамом на лице. Они сели напротив меня и какое-то время мы так и просидели молча, лишь сверля друг друга оценивающими взглядами.

– Итак… – протянул второй и почесал себя по затылку. – Будем знакомиться, Ветта?

– Спасибо, но я, пожалуй, откажусь. Староваты, не находите? – уголки губ первого слегка дрогнули, и он перевел свой взгляд на бумаги. Пролистав несколько страниц, он вновь посмотрел на меня, вот только ничего хорошего в этом взгляде я не обнаружила.

Молодец Виола, нашла время шутить.

– Виолетта Романовна – вдруг прозвучал его мелодичный голос. Таким голосом бы детей успокаивать, но меня он пробирал до мурашек по коже. – Вы обвиняетесь в покушении на убийство Губернаторовой Элеоноры Александровны и Зиминой Алисы Николаевны, а также поджег клуба-ресторана «Парадиз». Есть что сказать в свое оправдание?

– Не правда! Я ничего не делала! – Все, что произошло с этой потаскухой она заслужила сполна. Жаль это не моих рук дело. Тогда бы одним покушением это не закончилось.

– Хорошо… – вновь протянул первый и оттянул воротник своей рубашки. – Тогда мы хотели бы услышать Вашу версию событий.

– Мою версию событий? Серьезно? Разве это мне сможет как-то теперь помочь? – конечно, не поможет, но и молчать глупо. Пока тебе дают говорить – лучше говорить. – Ладно. Начнем с самого начала?

Мужчины переглянулись, уселись поудобнее и синхронно кивнули.

– Меня зовут Воскресенская Виолетта Романовна. Мне 18 лет. Родилась 5 апреля где-то очень далеко от этого проклятого городка. Единственным моим родителем была мама. Она умерла в возрасте 30 лет, когда мне только исполнилось 12. Я никогда не знала бабушку и дедушку, как и своего отца. О своих родителях мама часто рассказывала забавные истории. В эти моменты она светилась счастьем, и оно было таким заразительным. Невозможно было не смеяться над ее рассказами, моим любимым по сей день является о рыбалке. Она смешно показывала, как дедушка ловил рыбу руками, штанами и порой сапогами. А бабушка каждый раз тряслась и вопила, когда рыба дергалась, лежа перед ней на разделочном столе. Отчего они прекратили общаться, она никогда не говорила, я видела, как счастье и веселье в ее глазах тут же сменяется безграничной болью. Со временем я прекратила спрашивать и об этом.

С отцом все еще хуже. О нем мама не говорила от слова совсем. Кто он, как его зовут, где он живет и как он выглядит – я не знаю, по сей день. Даже отчество мама мне дала свое, то есть моего дедушки. После смерти мамы я пыталась отыскать какую-то информацию в маминых вещах и документах. Но, как оказалось, ничего нового я там не нашла. То ли она сама не знала ничего о нем, то ли настолько ей было неприятно о нем вспоминать, что мама решила похоронить его для себя. И для меня заодно.

Ещё я знаю, что, когда мне было всего пару месяцев, мы с мамой приехали в этот город. Откуда – очередная загадка. Поселились на окраине, в небольшом, но очень уютном домике. Все, что теперь у нас было это кухонька, смежная с гостиной, одна маленькая спальня, ванная комната с маленькой старой жестяной ванной и небольшая, но просторная терраса. А ещё свой участок, где мы с мамой любили сажать различную зеленушку и ягоды.

Жизнь постепенно стала налаживаться. Меня отдали в престижный детский сад, и все было хорошо до первого класса. Девочка из нашей параллели стала рассказывать нашим сверстникам о том, что моя мама работает шлюхой. Да-да, именно шлюхой. Она это услышала от своей мамы и тети, когда те сплетничали вечером на кухне за чашечкой чая. Я, конечно же, налетела на нее с кулаками. Жаль длилось это недолго и ее волосы так и остались на ее глупой башке. Как таковой драки не произошло, нас вовремя разняли заведующая и воспитатели. Конфликт, конечно, они попытались замять, насколько это было возможно, но эта история никуда не исчезла. С каждым днем я слышала все чаще сплетни о своей маме. Потом пошли насмешки и перешептывания. Иногда я дралась, чаще надо мной посмеивались и порой издевались.

Знала ли я до того самого случая кем работает моя мама? Знала. Она это особо и не скрывала. Работала в соседнем городке, но и это не помогло. Оба этих города слишком малы. А люди здесь живут злые. Единственное их развлечение – промывание костей неугодным им горожанам. Одним словом, слухи разлетаются со скоростью света.