Ночь подарков и желаний

Новый год ненавижу. Все несчастья в нашей семье случались или перед ним, или в сам праздник. Яркое воспоминание детства – это уход отца к другой женщине. Объявил он маме о своем решении как раз тридцать первого декабря. Помню, как она плакала всю ночь и весь первый день того Нового года. Я тоже плакала, а дед утешал нас обеих.

Десять лет назад мама умерла под бой курантов. Мы с дедом сидели по обе стороны кровати и держали ее за руки.

О гибели Пашки я узнала через год, тридцать первого декабря, когда уже была беременна Юлианкой.

Дед умер пять лет спустя. На новогоднюю ночь приходились сороковины…

Теперь меня каждый год трясет при приближении «праздника». Правда, я не показываю вида ради Юлианки. Мы ставим елку, украшаем, ночью Дедушка Мороз приносит Юлианке подарки. Но я не хожу ни к кому в гости и не приглашаю никого к себе. Юлианка засыпает, я остаюсь за столом одна… Так будет и в эту ночь… Я не хочу никого видеть. Не хочу портить никому настроение. Пусть это будет мой личный день траура. Только бы ничего не случилось в этот раз! Господи, пронеси! Мне не надо никаких подарков. Пусть просто ничего не случится!

Тридцать первого с утра я сходила в церковь, поставила свечки за упокой своих родных, заказала панихиду. Юлианка в это время сидела у соседки. Соседка знает про мои отношения с этим праздником.

А у Валентины сегодня на самом деле будет праздник. Муж поехал навестить родственников, а на обратную дорогу не смог взять билет. Так что к новогодней ночи домой не вернется. Поэтому у Валентины сегодня любовник.

– Почему ты со своим не разведешься, если он так тебе опостылел? – неоднократно спрашивала я. – Детей же у вас нет.

– А квартиру делить? А дачу? А машину? – отвечает она. – Не хочу я никуда переезжать. Ты же знаешь, сколько труда я в эту квартиру вбухала. А в дачу?!

Но я не понимаю этого. Она его не любит, он ее не любит. Я уверена на девяносто девять процентов, что Валькин муж не у родственников, а у бабы. Видела я его с ней как-то, но Валентине, конечно, ничего не говорю. Пусть сами разбираются. Мне своих проблем хватает.

Десять вечера. За стеной у Валентины слышатся голоса, мужской и женский, смех. Значит, пришел любовник. Если бы был муж, звучали бы крики и звон бьющейся посуды. Сверху тихо. Поразительно.

Одиннадцать. Юлианка зевает во весь рот.

– Может, все-таки спать ляжешь? – спрашиваю я у дочери.

Она мотает головой и продолжает смотреть в экран компьютера. Я иногда жалею, что согласилась его поставить. Хотя уже сколько лет стоит! И как теперь без компьютера? Это все Костик с моей работы. Костику девятнадцать лет, он – внебрачный сын нашего начальника склада. Они с Юлианкой обожают друг друга, «настроены на одну волну», как выражается Валентина, а поскольку Костик помешан на компьютерах, то и Юлианка освоила эту машину раньше, чем научилась читать. Благодаря обучающим программам она развивается очень быстро.

В десять минут двенадцатого раздается телефонный звонок. Я резко дергаюсь, внутренне сжимаюсь. Люди в это время с радостью бегут к телефонному аппарату, ожидая услышать поздравления. Я иду, как на казнь, ожидая услышать что-нибудь неприятное.

– Здравствуйте! – раздается в трубке незнакомый девичий голос.

Я мгновенно прокручиваю в голове всех знакомых. Неужели с Костиком что-нибудь случилось?!

– Простите, пожалуйста, за беспокойство, – врывается в поток моих мыслей девичий голос. – Ой, да, конечно, с наступающим вас! Всего вам хорошего!

– Кто?! – зверею я. – Да говорите же наконец, что случилось?!

На другом конце провода молчание.

– Не бойтесь, я не рухну в обморок, – говорю я более спокойно. – Дочь сидит рядом. Значит, кто-то другой. Я выдержу. Говорите.

– Э-э-э, – пищит девичий голосок. – Простите меня ради бога. Я понимаю, что не вовремя. У вас горе…

– У меня пока нет горя! – ору я.

– А Дед Мороз у вас уже был? – робко интересуется девичий голос.

Я немею. Вот только Деда Мороза мне сейчас не хватает для полного счастья.

– Понимаете, на ваш адрес был заказ, – стрекочет девушка. – Особо попросили, чтобы к вам пришли к последней, перед самым Новым годом, чтобы вас порадовать, поднять вам настроение. Теперь я понимаю, почему… То есть нет, конечно… Вы меня простите, пожалуйста, но это мой жених. Дед Мороз. Он, конечно, не дед… Но у него телефон не отвечает, и мне он не звонил, а мы должны были Новый год вместе встречать. Впервые… Вдвоем, – девушка всхлипнула.

У меня отлегло от сердца. Потом мне стало жалко девушку. Ох, как я ее понимала.

– Извините меня, – сказала я. – Я не должна была на вас срываться, просто я очень боюсь звонков под Новый год…

– Это вы меня извините, – она шмыгнула носом. – Так Димы у вас не было?

– Нет. Мы с дочкой весь вечер дома.