Ночь ночей. Легенда БЕНАПах

I

Хотите знать, как молились безбожники?.. Да по-разному. Вот старший младшему наставительно говорит:

— Гляди на него — морду намочил! Это зачем еще? А ну вытри!

Во время боев и в зоне обстрела ни один нормальный не станет умываться поутру. Это закон.

— Ты что, Фриц, чтобы умываться с утра? Командир взвода осторожно спрашивал у ординарца:

— Может, все-таки ополоснемся? Ординарец солидно, как знаток, отвечал командиру:

— Не-е-ет уж, товарищ гвардинант, — а мне потом отвечать?.. Вот вам край мокрого полотенца — оботритесь, если что, пока… К вечеру и умоемся.

А со стороны доносился голос:

— Вон, младший сержант Дугин с утра умылся, а к обеду его наповал. Сто процентов!.. Тут и доказывать нечего. Нету Дугина!..

…Затылком уперся в угловую стойку. Волосы прилипали — древесина была чистой и пахла смолой… У него была вполне благообразная внешность. Можно было заподозрить в нем отпрыска интеллигентного семейства. Ноги в вигоневых носках — какое пижонство! — были поджаты, колени притянуты к орденам. Уставился в угол под потолком. ТИШИНА… А оттуда, из угла, медленно надвигались видения и лики… И что самое интересное — они жили, разговаривали и даже изредка балагурили — лики…

Это было давно — год назад. Год на войне — целая вечность.

Нашла коса на камень. Орловско-Курская битва лета 1943 года представляла собой Переломное Сражение — кто кому что переломит… Никто не мог уже разобрать, где металл, где минерал, а где тело человеческое. Никто не мог предсказать исхода этой битвы — ее следовало совершить до конца. Вот и все.

В легендарной битве все еще брали не мастерством, не маневром, не большой игрой, а истошной силой — танки шли на танки, артиллерия молотила не только врага, схлестывались и насмерть вгрызались то одни, то другие на каждом метре, силой ломили силу и не столько побеждали, сколько вытесняли, выдавливали противника… И гибли… Перед рассветом противник, имитируя подготовку к атаке, отступал, а наши докладывали, с оттенком недоумения, о невесть как свалившейся победе. А сами судорожно искали следы противника. И чуяли, что еще две-три таких победы и больше нечем будет побеждать его. Но, что ни говори, все равно это была хоть и тяжелая, хоть и нелепая, а долгожданная победа. Но победа была только для оставшихся в живых и для легкораненых. Для сгинувших и искалеченных этот фейерверк следовало назвать как-нибудь по-другому.

Настоящая фронтовая землянка — это не блиндаж, укрытый в три наката от огня противника (чаще всего и братская могила), фронтовая землянка — это сооружение, предназначенное для жизни — настоящей, драгоценной, в те редкие дни, недели, месяцы, когда вас выволокли из боя и еще не решили, когда и куда следует сунуть опять. Посудите сами: тесаные, из-под топора стены светились белизной; каждое бревно надсекалось топором умельца вдоль ствола, по осевой, потом осторожно раскалывалось клиньями на две равные половины; скол хорошо зачищался тем же топором, и половинки укладывались не горбылем, а тесаной стороной вовнутрь, на тонком слое мха, — с отменной подгонкой… засыпкой… Стойки и потолок тоже были тесаные. Даже пол! Ну, где вы такое видели?..