Ночь над водой

Это был самый фантастический воздушный корабль, созданный руками человека.

В 12.30, в день объявления войны, Том Лютер стоял на пирсе Саутгемптонского порта. Он напряженно всматривался в небо, ожидая, что в любую минуту из-под облаков вынырнет самолет. Лютер ждал его со смешанным чувством приятного волнения и подлинной тревоги. Он тихонько мурлыкал себе под нос начальные такты «Императорского концерта» Бетховена — бурную, воинственную мелодию.

Тома окружала плотная толпа зевак. Казалось, все были сейчас здесь: и истинные любители искусства самолетостроения с биноклями, и вездесущие мальчишки, и просто любопытные. Лютер прикинул, что сегодня, похоже, клипер компании «Пан Ам» в девятый раз совершает посадку в порту Саутгемптона, но событие не потеряло своей новизны, и встречают самолет, как в первый раз. Машина действительно волшебная, смотрится настолько красиво, что даже в день объявления войны посмотреть на нее собралась толпа. Тут же рядом, в порту, стоят два океанских лайнера. Корабли гордо и величественно красуются на рейде, но теперь «плавающие отели» потеряли свою привлекательность: все смотрят высоко в небо.

Впрочем, толпа не ждала самолет в безмолвии. То здесь, то там Лютер слышал характерную английскую речь. Разговоры, понятно, были только о войне. Дети относились к ней, как к игрушке, и с нетерпением ждали, когда же начнут стрелять, мужчины тихо, но многозначительно рассуждали о танках, мощных артиллерийских орудиях, женщины в основном молчали, хотя выглядели довольно мрачно. Лютер был американцем. В душе он надеялся, что Штаты останутся в стороне от этой войны, не их это дело, нечего и ввязываться. Кроме того, при всех недостатках у Гитлера есть одно важное достоинство — он хорошо знает, как надо поступать с коммунистами.

Лютер был бизнесменом — занимался производством шерстяных тканей — и однажды уже столкнулся на своих прядильных фабриках с «красными». Да, когда-то он от них здорово зависел, его почти разорили. Прошли годы, а воспоминания по-прежнему жгли память. Он хорошо помнил, как евреи погубили сначала магазин мужской одежды, доставшийся ему от отца, а потом из-за этих проклятых «красных» (кстати, в основном тоже евреев), его собственная фирма едва не погибла. Позже, когда Лютер познакомился с Реем Патриаркой, все изменилось. С того дня его жизнь стала совсем другой. Его новый друг умел обращаться с коммунистами. События развивались быстро. Произошло несколько несчастных случаев. Один не в меру горячий парень лишился руки, когда она «случайно» попала под станок. Другой, молоденький член профсоюза, умер, после того как его сбила машина. Еще двое, возмущавшиеся нарушением техники безопасности у Лютера на производстве, неожиданно оказались втянутыми в пьяную драку в баре и потом очутились в больнице с переломанными костями. Женщина-активистка тут же забрала свой судебный иск к руководству компании, как только ее дом сгорел при пожаре. И удивительно, на все про все ушло всего несколько недель, после этого мучения Лютера закончились. Патриарка знал то же, что и Гитлер: с коммунистами нечего разговаривать, их надо давить, как тараканов. Вот так. Лютер довольно топнул ногой, продолжая тихо напевать мелодию Бетховена.

От пирса, обслуживающего «летающие лодки», отошел катер. Набрав скорость, он достиг зоны посадки и сделал несколько кругов: специалисты осматривали водную поверхность на случай обнаружения каких-либо посторонних предметов. Толпа сразу оживилась, зная, что теперь самолет может появиться в любую секунду.

Первым его заметил невысокий мальчишка в больших новых ботинках. У него в руках не было бинокля, однако зрение одиннадцатилетнего подростка оказалось куда лучше, чем линзы.

— Смотрите, вон там, — завопил он. — Это клипер!

Мальчик определенно показывал на юго-запад. Все посмотрели туда. Сначала Лютер увидел еле заметное небольшое пятно, которое вполне могло оказаться птицей, но вскоре оно начало расти, и уже можно было различить железные корпус и крылья. Теперь уже все обрадовано признали, что мальчишка прав.