Ночь на 24 июня

Lib.ru/Классика:

[Найти]

[Рейтинги]

[Обсуждения]

[Новинки]

[Обзоры]

[Помощь]

А.А.Дельвиг. Сочинения

Л., "Художественная литература", 1986

OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru

Есть многое в природе, друг Горацио,

Что и не снилось нашим мудрецам.

Деревенское кладбище с двумя или тремя каменными памятниками. Подле одного памятника разрыта могила, около нее летает бледное пламя. В ногах могилы пламя останавливается, разгорается и освещает темную человеческую фигуру.

Встань, старый грех! Пора! Разоспалась ты и позабыла клятвы! Им исполненье наступило! вставай! Иль как уж раз заснешь сном человеческим, последним и невольным, то и не хочется проснуться? Так не давала бы заране слова! вставай и пойди за мною.

Ой, ой, ой! Кто будит жизнь в умерших членах? Его слова дыханья смерти холоднее! Пред ними сырость гроба сладка, как для живых младенцев теплота родимой груди. Встаю, могучий! Движуся всем телом, как живая, разделяю с усилием запекшиеся веки и гляжу. Кто ты?

Я черный барин, как меня зовут о Масляной паясы. Иль, проще, будочник кладбищный. Да, впрочем, тебе какое дело до меня?

Вот это иное дело! Я расскажу, послушай! Да не прими рассказа моего за сказку и не засни опять! Не для того тебя я разбудил, нет, вспоминай, чтоб знать, что делать. На всякий случай выдь-ка из могилы, не ленися!

Ты была не чудо! Просто нянчила в соседстве с сим кладбищем ты злую дочь помещицы княгини Пронской! Дочь вышла замуж, и ты с ней отправилася жить в поместье князя Серебренова, ее мужа, а там и умерла!

А помнишь ли, воспитывалась с нею вместе подкидыш-девушка, которую они как барышню учили и как служанку презирали?

Как приехал, окончив заграничное ученье, князь молодой и влюбился в прекрасную Марию?

Святые души! им бы жить и царствовать и нас своим примером умудрять.

Да немцы помогли нам! в нем ум и душу настроили высоко, не по земному ладу! Он обольстил смиренницу и матушку княгиню поздравил с надеждою быть бабушкой!

Дослушай, не тревожься! Матушка княгиня в тот же вечер тихонько посадила невестку будущую в бричку и отослала к вам на попеченье. Нрав дочери любезной вполне она ценила! Сына же в бреду горячки отвезла в столицу и записала в службу.

Не говори и не мешай мне досказывать! Княжна-дочка невестку приняла, как добрая родня! Не правда ль? Ей отвела богатые покои – в людской, заставила работой княжеской заняться – мыть полы и грязную посуду, а поутру и ввечеру ее в разлуке с другом утешала побоями и колкими словами.

И, бедная, как чистый дух, сносила, улыбаясь, и огорченья и труды, страдала только за душу его и за невинный плод любви их!

Хорошо! Так помнишь ли, как чистый дух твой потерял терпенье? Как на смертном ложе, с младенцем мертвым на руках, она твою княгиню просила перестать ругаться над ее несчастьем и в исступленье наконец пришла.

"Не женщина, а изверг! – воскликнула Мария. – На краю могилы я клянусь, и клятву умирающей услышит небо. Дотоле с телом мертвым не расстанусь и не уйду в жилище душ, пока тебя рождающую не увижу, пока руками мертвыми младенца твоего я не приму и в моей могиле не постелю тебе постели!" Сказав, упала на войлочное изголовье и, как говорите вы, преставилась.

Я упала целовать у мертвой руки и поклялась ей про себя помочь ей до кладбища дотащить змею, взлелеянную, мною, и мертвым голосом ее в могиле убаюкать! Ах, грешная! увы мне!

И час настал! Доселе каждый вечер землей не принятое тело из могилы таскали ведьмы на гору Лысую и, только месяц бледным светом жизнь сонную в нем пробуждал, они огнь мщенья питали в нем, и разжигали, и берегли:. Там и теперь мы их найдем! Твою княгиню, взбесившись, лошади теперь несут, слуга упал и колесом раздавлен, – кучер, в вожжах запутанный, тащился долго по ручью и захлебнулся, у кладбища в щепы карета разлетится! Пойдем, ты видишь – надобно спешить вам!

Лысая гора близ Киева, на вершине ее лежит мертвое тело Марии, по горе толпятся старые и молодые ведьмы, в половине сцены показывается полный месяц.

Разлилися воды

На четыре броды:

Как на первом броде

Роща зацветает,

Соловей щелкает;

На втором-то броде

Лето весну гонит,

А кукушка стонет.

Как на третьем броде