Нобелевский лауреат по математике [СИ]

Об этом никто не догадывался, но, с течением времени, Герман, постепенно превращался в патологического и убежденного лентяя. Дело в том, что его лень не имела ничего общего со сплином и хандрой Илюши Обломова. Как бы парадоксально не звучало, он был лентяем жизнелюбивым, деятельным, обаятельным и коммуникабельным.

Последнее время он усиленно чем-то занимался, что-то предпринимал, куда-то стремился и спешил. И все без особой, для себя, пользы-выгоды. Беда была в том, что все его трудовые поползновения не имели ничего общего ни с производством материальных ценностей, ни, тем более, с оказанием услуг в сфере обслуживания. И, еще, ко всему прочему, его деятельность часто шла вразрез с действующим законодательством и, время от времени, имела не совсем положительную оценку. Вдобавок, он становился неисправимым эгоистом. Как большинство эгоистов, Герман думал только о собственном благополучии.

На первом месте у него стояла забота о собственном здоровье и самочувствии, что и понукало его к занятиями спортом и всевозможными оздоровительными и изотерическими системами, порой граничившими со здравым смыслом.

Эти качества, и спартанский образ жизни, плюс располагающая внешность, давали ему некоторые преимущества. Но, по большому счету, он превращался в матерого неудачника. Со временем, Герман начал это осознавать все явственнее, но продолжал действовать в том же ключе. Такое положение вещей его вполне устраивало.

Но, к сорока годам, когда прыти у него поубавилось, роль веселого нищего начала понемногу приедаться. Герман, как большинство лентяев-неудачников, все чаще и чаще стал мечтать о какой-то счастливой случайности, которая, в одночасье, вновь раскрасит его теперешнюю тусклую и монотонную жизнь всеми цветами радуги. Сладкая мысль, или даже мечта, о невероятно удачной встрече, удачливой сделке или счастливой находке, ежедневно посещала его сознание и стала почти навязчивой идеей. Важна была не столько материальная сторона предполагаемого неожиданного события, а сам его факт и процесс. И осознание того, что удача, все-таки, как и прежде, на его стороне. Как в то далекое, и навсегда ушедшее время его молодости, которое, к сожалению, никогда не вернуть.

Но, вертихвостка-удача, казалось, забыла о его существовании. Никаких крупных счастливых перемен в его жизни не происходило и он занялся собиранием потерянных кем-то мелких монет разнообразного достоинства и года выпуска. К своим находкам Герман относился бережно, почти трепетно, как к живым существам и своим друзьям, которых он вернул к нормальной жизни. Длинными, тоскливыми вечерами он, не торопясь, доставал фаянсовый потрескавшийся кофейник, в котором хранил свои сокровища, расстилал на столе чистую скатерть и, с наслаждением, высыпал на неё горку монет. Выпустив на волю своих любимцев, Герман любовно перебирал металлические кружочки, согревая их теплом своих рук. Даже при самой крайней нужде он не согласился бы потратить отсюда и одной копейки. Это было бы равносильно предательству. Герман не понимал Скупого рыцаря, отдававшего свое золото в "рост”. Нельзя расставаться со своими друзьями, хотя бы и на время, ради материальной выгоды.