Низвержение

Бум!

Когда что-то взрывается, самое страшное после грохота и первобытного ужаса — это доля секунды, в которую весь мир распадается на части. Будто проваливаешься в неизвестность сквозь разорванную ткань времени и пространства.

Полковник Бисмарк лежал распростёртый на мраморном полу. Он пришёл в себя, но первые несколько секунд не мог пошевелиться — тело отказывалось ему подчиняться, словно зная, что ни к чему хорошему это не приведёт.

Полнейшая тишина совсем не удивила полковника. Тревожиться было не о чем, спешить некуда. Он лежал и зачарованно смотрел на разбитый потолок, где мерно покачивались снежно-белые лохмотья штукатурки. Туда-сюда, туда-сюда, как будто ими играет ветерок. К ещё большему восхищению Бисмарка, несколько кусков оторвались от потолка и плавно опустились на пол рядом с ним.

И тут к полковнику начал возвращаться слух.

Он различил какой-то шум, похожий на стук дятла.

— Vater,[2] — пробормотал полковник, вспомнив о том, как отец брал его с собой на охоту в джунгли в окрестностях Новой Германии. Иногда они не возвращались домой по целой неделе — ночевали в палатке и питались дичью, которую вместе стреляли.

Воспоминания были приятные. Лёжа среди обломков полуразрушенного взрывом здания, полковник умиротворённо вздохнул, словно человек, у которого нет никаких забот. Откуда-то издалека снова послышались частые отрывистые щелчки. Бисмарк не узнал в них автоматную очередь.

А потом Королевский монетный двор сотряс второй взрыв. Полковник зажмурился от ослепительной вспышки, такой же яркой, как Солнце в его мире в центре Земли.

Ударная волна накрыла его со всей мощью, и у мужчины перехватило дыхание.

— Was ist…?[3] — хватая ртом воздух, выговорил Бисмарк. Град стеклянных осколков пронёсся по комнате и со звоном обрушился на полированный мраморный пол вокруг него.

Только тут полковник понял, что творится неладное. Воздух быстро заполнялся едким чёрным дымом, но и в голове у него стоял такой же туман.

— Wie komme ich hierher?[4] — озадаченно произнёс полковник.

Он совершенно не представлял, как здесь оказался. Последнее, что Бисмарк помнил достаточно отчётливо — как на него напали в Новой Германии и захватили в плен. А дальше — полковник решил, что это очень странно, — он помнил только фиолетовую лампу. Нет, много фиолетовых ламп, таких ярких, что в сравнении с ними все остальные воспоминания блекли.

Он смутно припоминал долгую дорогу до наружной земной коры, а затем грузовик, на котором ехал вместе со своим отрядом новогерманских солдат. Их отвезли в большое здание — на фабрику. И с этой фабрикой, ясно сознавал Бисмарк, было связано какое-то дело. Жизненно важное задание, которое необходимо было выполнить невзирая ни на что.

Однако сейчас полковник ни за что не мог бы объяснить, в чём это задание заключалось. А размышлять об этом не было времени — совсем рядом раздалась стрельба и заставила Бисмарка действовать. Он сел и тут же скривился от боли — похоже, он сильно ударился головой об пол, когда падал. Кашляя и задыхаясь от дыма, полковник сообразил, что прежде всего надо найти укрытие.