Нисхождение

— Вы уверены, что для меня нет письма? — спросил Ингхэм. — Говард Ингхэм. И-н-г-х-э-м, — повторил он по буквам, слегка неуверенно по-французски, хотя до этого говорил по-английски.

Пухлый клерк арабского происхождения в ярко-красной униформе просмотрел письма в ящичке, помеченном «И-Г», и покачал головой:

— Нет, месье.

— Мерси, — вежливо улыбнувшись, поблагодарил Ингхэм. Он спрашивал уже во второй раз, но это был другой клерк. Десять минут назад, сразу же по прибытии в отель «Тунис-палас», Говард справлялся насчет письма. Он ждал вестей от Джона Кастлвуда. Или от Ины. Прошло уже пять дней, как он прибыл самолетом из Нью-Йорка, с посадкой в Париже, чтобы встретиться там со своим агентом и в очередной раз полюбоваться городом.

Закурив сигарету, Ингхэм осмотрел холл, застланный восточными коврами и проветриваемый кондиционерами. Среди клиентов, в основном французов и американцев, было несколько довольно смуглых арабов, одетых на западный манер в деловые костюмы. Отель «Тунис-палас» как один из лучших порекомендовал ему Джон.

Через стеклянную дверь он вышел наружу, на тротуар. Было начало июня, около шести вечера, и воздух был теплым, а косые лучи солнца по-прежнему яркими. Джон посоветовал Говарду «Кафе де Пари», где можно перекусить перед ленчем или пропустить пару стаканчиков до обеда, и он сразу же увидел его на втором углу через улицу, на бульваре Бургиба[1]. Дойдя до бульвара, Ингхэм купил парижскую «Геральд трибюн». Довольно широкую авеню по обеим сторонам окаймляли деревья, посредине шла асфальтированная пешеходная дорожка. Вдоль нее располагались газетные и табачные киоски, а также мальчишки, чистильщики обуви. Ингхэму все это напоминало что-то среднее между улицей Мехико и парижской улицей; французы постарались оставить свой след, как в Мехико, так и в Тунисе. Он ничего не понимал из обрывистых выкриков вокруг, а разговорник, озаглавленный «Упрощенный арабский», остался в его чемодане в номере. Очевидно, арабский придется учить, поскольку он не имел ничего общего с теми языками, которые он знал.

Ингхэм пересек улицу, направляясь к «Кафе де Пари». Все столики на тротуаре оказались занятыми. Сидевшие за ними уставились на Ингхэма — возможно, потому, что он выглядел новичком. По большей части это были американцы или англичане, вероятно проживавшие здесь некоторое время и имевшие теперь изрядно скучающий вид. Ингхэму не оставалось ничего другого, как пристроиться за стойкой бара. Он заказал перно и развернул газету. Кафе было довольно шумным. Заметив освободившееся место, он занял его.

Люди бесцельно слонялись по тротуару, разглядывая такие же, как и у них, ничего не выражавшие лица посетителей кафе. С особым вниманием Ингхэм приглядывался к молодым людям; в его сценарии требовалось описать двоих молодых влюбленных или, вернее, даже троих, поскольку нужен был еще и третий, которому девушка отказывает. Ингхэм не видел ни одной пары, состоящей из юноши и девушки и гуляющих вместе, а лишь молодых людей поодиночке или по двое, державшихся за руки и открыто любезничавших друг с другом. Джон предупреждал его о близости между здешними юношами. Гомосексуальные отношения не считались здесь чем-то постыдным, но это не имело никакого отношения к его сценарию. Юные представительницы противоположного пола чаще всего имели при себе сопровождающих или кого-нибудь вроде дуэньи. Тут многому предстояло научиться, и задача Ингхэма на следующей неделе — или пока не приедет Джон — заключалась в том, чтобы держать глаза широко открытыми и впитывать в себя окружающую атмосферу. Джон был знаком с несколькими местными семействами, и теперь у Ингхэма была возможность познакомиться с домашним укладом тунисского среднего класса. В сценарии по замыслу полагалось иметь минимум написанных диалогов, однако кое-что все же необходимо было написать. У Ингхэма имелся опыт по части создания нескольких телевизионных сценариев, хотя он считал себя писателем. И тем не менее он испытывал некоторое беспокойство по поводу этой работы. Но Джон был заранее уверен в успехе, к тому же договор между ними носил неформальный характер. Ингхэм ничего не подписывал. Кастлвуд выплатил ему тысячу долларов в качестве аванса, и Ингхэм добросовестно тратил эти деньги исключительно в интересах дела. Большая часть из них предназначалась на оплату машины, которую он намеревался арендовать здесь на месяц. «Нужно будет раздобыть машину уже завтра утром, — подумал он, — чтобы можно было начать приглядываться вокруг».