Никуда не годится

Ей приснилось, что она идёт по ночному променаду и слушает человека, которому неинтересно слушать её. Море молчит, фонари горят через один. Это осень, но пахнет каменной пылью с соседней стройки. Темно и очень одиноко, и конца променада не видно.

Она знает, им ещё очень долго идти, и в этом не будет никакого смысла. Она уже не слушает, но идёт. Ничего не остаётся: когда вокруг осень и ночь, ты прибиваешься хоть к кому-нибудь, чтобы было не так страшно. Но страшно всё равно, просто по-другому.

Страшно, что вот так она и проведёт свою жизнь, что больше не произойдёт никакого света. Фонари через один и человек, которому всё равно. Страшно, что они уже так долго идут, что она смирилась, она привыкла, она почти верит, что ничего больше и не нужно, она и это не заслуживает.

И вот из темноты прямо навстречу ей выходит он. Горящие глаза, улыбка из прошлого (когда это было?), детская радость. Взрослый, носит кепку, спортивные штаны и татуировку на запястье. Он делает один шаг навстречу, узнаёт её сразу, вспыхивает, становится очень светло. «Вот, приехал отдохнуть», — говорит, улыбается, смотрит на неё и видит её. Это важно.

Почему мы встретились на этом бесконечном променаде из темноты? Как у тебя получилось просто посмотреть на меня и почти всё исправить?

Ника остановилась посреди тротуара и сложила пополам вырванный из блокнота лист. Это никуда не годится. То, что она написала, — полное безобразие и безвкусица, но уже нет времени переписывать. Она обещала, что на сегодняшней встрече покажет начало книги.

На встрече, которая уже началась, а Нике ещё идти наверх, к морю, пятнадцать минут. И будут все двадцать, если она не перестанет по сотому кругу перечитывать написанное.

Ника очень давно ничего не писала. Она разочаровалась в словах, потому что они не могут ничего изменить. Она больше не верит в буквы и знает, что в ответ они не верят в неё.

Но сегодня… сегодня Ника хотела произвести хорошее впечатление. Хорошее, чтобы в ней что-то разглядели и сказали «Я вижу тебя настоящей». И при этом Ника больше всего боялась, что у неё не будет аргументов против. А всегда были.

Она не хотела ему верить. Она знала, что никуда не годится вместе со своими буковками, длинными тире и неуместными многоточиями. Не нужно меня переубеждать. Пожалуйста.

Ветер безжалостно раскачивал верхушки деревьев, и Ника заметила, что липы по периметру футбольного поля уже пожелтели. Осень — это всегда внезапно, к ней никогда не готов. Ещё говорят, что осенью не стоит принимать важные решения. Вот и Ника всегда предпочитала забиваться в тёмный угол и ждать, когда это просто закончится.

Она перешла дорогу и остановилась возле магазина. На площадке перед ним были расставлены пыльные тыквы — традиционное, нелепое, октябрьское украшение на сером кирпиче в пятнах от окурков, жвачки и слюны.

Здесь Нику впервые поцеловали. Она так это называла. Никогда не добавляла «сь», ведь самым главным было именно то, что поцеловали её. Да, она поцеловала в ответ, но это уже не так важно.

И что для неё значил тот поцелуй? Кроме того, что он был первым?

Ника хорошо помнила, что было страшно, но очень хотелось: узнать, как это, когда тебя целуют, когда тебя прижимают к себе, когда ты встаёшь на носочки и на несколько секунд забываешь обо всём на свете.

А Ника очень хотела забыть. Как больно дома без папы, как она волнуется за маму, как она любит её, как она её боится. Что она ненавидит себя и чувствует себя никем, что ей не нравится её отражение в зеркале, что она живёт, потому что так надо, но не видит в этом никакого смысла.

А когда тебя целуют, всё это неважно.

И это самое прекрасное, что так может быть — только ощущение, чувство, на носочках, без оглядки на других, тепло. Может быть что-то выше всех твоих страхов.

Но это заканчивается, обрывается и нужно возвращаться. А ты не хочешь. Ты хочешь, чтобы тебя целовали. Чтобы ты была нужна кому-то настолько просто, что ты даже достойна поцелуя и этой совершенной, подростковой, важной любви.

И вот Ника не выросла из этой жажды поцелуя. Не конкретного человека (прости), а поцелуя. Все вокруг будто бы выросли, а она всё также стоит на дороге и ждёт тепла и сближения в темноте.

Она просто не хочет идти домой.

Ей страшно. Ей очень одиноко.

Очень темно. Очень нужен свет.

Как после ночи, дождя и завывающего под крышей ветра утром выходит солнце, и жёлтый становится жёлтым. И хочется дышать. Нике хотелось вдохнуть этот свет и больше ни на секунду не переставать. Знать, что в огромном мире есть хотя бы один человек, с которым можно просто и безопасно.