Никогда не обманывай герцога

Необыкновенная история семейства Вентнор продолжалась почти целый век. Эти надменные богатые люди, в основном нормандского происхождения, редко заключали браки с представителями других семейных кланов. И Матильда Вентнор не была исключением. В возрасте пятнадцати лет она послушно вышла замуж за своего кузена, третьего герцога Уорнема, и начала приносить ему детей с такой регулярностью, что были поражены даже Вентноры.

Все шло прекрасно до того холодного ноябрьского дня 1688 года, когда герцог, известный своими верноподданническими убеждениями, вдруг принял вполне обдуманное решение изменить своему королю. С ростом повстанческих настроений король Яков II оказался на грани свержения протестантами, не дававшими ему покоя со дня его спорной коронации. Вентноры были не католиками, а протестантами, и, видя, как все складывается, герцог, как, впрочем, и многие другие, стоявшие выше и ниже него, решил примкнуть к оппозиции – побеждающей стороне.

Уорнему было ради чего жить. Его герцогские владения относились к самым большим в Англии, но они не были в безопасности, потому что, несмотря на поразительную плодовитость Матильды, ей до сих пор, к сожалению, удавалось рожать только дочерей – к этому времени их было уже шесть, по-своему очень хорошеньких, но совершенно «бесполезных». Уорнему был необходим сын и победа.

Твердо убежденный в правильности своего решения, Уорнем выступил во главе местной оппозиции в поддержку Вильгельма Оранского. Поднявшись со своими сторонниками на усыпанный листвой холм, он, к собственной радости, увидел развевающееся на ветру протестантское знамя. Стоявшие под знаменем знатные сторонники Вильгельма выкрикивали имя Уорнема, махали руками и призывали присоединиться к ним. Герцог был воодушевлен такой радушной встречей, пришпорил коня, но не заметил лисью нору у подножия поросшего травой склона. На полном скаку конь попал в нору, кувырнулся и сбросил Уорнема. Герцог ударился головой о землю, сломал себе шею и тут же испустил дух.

Английская славная революция закончилась очень быстро. Вильгельм Оранский легко одержал победу, Яков II бежал во Францию, и через девять месяцев Матильда родила близнецов – двух крепких, здоровых мальчиков. При этом никто не осмелился отметить, что внешне крошки совсем друг на друга не походили: старший, розовый пухлый ангелочек, был миниатюрной копией матери, а рожденный вторым был большеголовым длинноногим созданием с копной золотистых волос, и ни один ни другой даже отдаленно не походили на своего покойного отца.

Король Вильгельм с королевой Марией решили, что детишек следует взять ко двору, и сам король объявил их обоих точной копией покойного герцога. Никто не посмел возражать ему, потому что… в общем, это романтическая история. А что за романтика без интриги и примеси драматизма?

Разумеется, сыну Уорнема, рожденному первым, Вильгельм вновь подтвердил титул герцога, а младшему, в знак признания храбрости его отца, пообещал командование полком – ему самому и всем будущим наследникам. Таким образом, согласно семейному преданию, была определена судьба рода.

Мальчик, сейчас находившийся в огромной библиотеке Уорнема, прекрасно знал эту историю, которая через сто с лишним лет стала уже не просто барьером, разделявшим семью, а непреодолимой черной пропастью.

– Стой прямо, мальчик. – Четко стуча тонкими каблуками по мраморному полу, герцогиня обошла его вокруг, словно оценивала произведение скульптора.

Мальчик с трудом проглотил подкативший к горлу комок. Его могло стошнить – прямо здесь, на туфли герцогини. Ужасная пятимильная утренняя поездка в разбитой фермерской повозке была жутким мучением.

Герцогиня наклонилась и резко ударила его в живот. Мальчик от неожиданности широко раскрыл глаза, но выпрямился, насколько это было в его силах, и заставил себя послушно опустить взгляд.

– Ну что ж, кажется, он достаточно крепкий, – объявила герцогиня, оглянувшись на мужа. – Не выглядит грязным, производит впечатление послушного. И он не смуглый.

– Да, – скупо согласился герцог. – Слава Богу, он пошел в майора Вентнора – те же длинные ноги и такие же золотистые волосы.

– Разве на самом деле у нас есть выбор, Уорнем? – пробормотала герцогиня, повернувшись спиной к пожилой женщине, которая привела мальчика. – Думаю, нам следует помнить о долге каждого христианина. Простите, конечно, миссис Готфрид.

Последние слова были беспечно брошены через плечо, но пожилая женщина, не обратив на это никакого внимания, пристально рассматривала герцога.

– Долг христианина! – повторил герцог, и на его красивом лице отразились сомнение и отвращение. – Почему о долге христианина всегда вспоминают тогда, когда сталкиваются с чем-то неприятным?

– Ты абсолютно прав, – согласилась герцогиня, чопорно сложив перед собой руки, – но в ребенке есть твоя кровь.