Ничья

На удивление душный июльский Питерский вечер царствовал за пределами автосалона, в кондиционерной прохладе которого вот уже третий час шла презентация рестайлинга автомобиля, популярного среди определенной прослойки населения.

Соответствующая данному событию сельская дискотека люкс-формата с песнями-плясками, фуршетом и сивухой была в самом разгаре, а мне было скучно.

Окинула взглядом заполненное людьми помещение. Силуэты смазаны в рассеянном приглушенном свете, ярко освящен только низкий спорткар, медленно вращаемый невысоким подиумом.

Негромким фоном играла музыка, кою почти заглушали гомон голосов, иногда смех и звон бокалов. Небольшие столики у широких окон были все сплошь заняты, как и несколько диванов в некотором отдалении от них, что еще больше ввергало в уныние. Забывшись, расслаблено откинулась было назад, на отсутствующую спинку высокого стула, но, вовремя спохватившись, выпрямила спину. Отпила вина, ожидая, пока моя соседка по столику закончит телефонный разговор.

Мое упадническое настроение и неохотно удерживаемая прямой осанка были замечены иронично улыбнувшейся Ульянкой. Урожденная Кочерыжкина после переезда в Питер сменившая фамилию на Малицкую, моя подруга и родственная душа, завершила телефонный звонок и, перекинув длинные черные волосы на плечо, лениво спросила:

— Тяжело вспоминать регламент манер светской курочки после длительного перерыва?

— Думаю, зачем мне вообще надо было соглашаться приезжать сюда, — посетовала я, опуская бокал на столешницу и случайно звякнула о нее широким литым браслетом на правом запястье. Скучающе постукивая о стеклянную поверхность стола, вспомнила первоклассницу из известного мем-видео и, скуксившись, процитировала ее, — никакого праздника, шарик не дали, в классе закрыли. — Выпучила глаза, глядя на спорткар, — вот так глаза раскрыли и смотрят!

— Зачем согласилась она… — Ульянка проигнорировала мою попытку себя развлечь и не стала принимать в ней участие. — То, что ты развелась с Маркеловым, еще не значит, что выпала из обоймы тусэ.

— Значит, — резонно возразила, с насмешкой посмотрев на Ульку.

— Вообще, да, — поразмыслив, кивнула бывшая Кочерыжкина, — но мне без тебя скучно на этих батлах тяжелого люкса. О, взгляни, — она элегантно поднесла бокал к губам и почти незаметно кивнула в сторону подиума с демонстрируемым рестайлингом, — кто возле моего кошака трется.

Посмотрев в сторону небольшой группы солидных мужчин у автомобиля, нашла взглядом директора по развитию одного популярного автомобильного дилера в Питере — Глеба, в недавней юности молодежно-золотистого дикого котика, а после знакомства с ее величеством Малицкой проапгрейдинного до ее персонального одомашненного кошака. Беседующий с Глебом атлетичный и прекрасный ликом метросексуал не вызвал у меня никакой реакции, что удивило Кочерыжкину-Малицкую:

— Ты не знаешь его, диван? — фыркнула она, снисходительно посмотрев на меня, безразлично пожавшую плечом.

— Из светского курятника я только с тобой дружу, лухари-несушка. — Напомнила, лениво улыбнувшись.

Диван и лухари-несушка — наши внутренние позывные. История наших кодовых имен довольно посредственна, но по-своему мила. Уля — мой обожаемый коктейль из загаражного гопника и светской курочки, мы дружим с яслей, во многом похожи, во вкусах тоже. Когда-то мы с ней единодушно заключили, что называть ее курицей это как-то банально и скучно, потому она стала лухари-несушкой, ибо всем что-то несет: в инсте лабуду про отношения, а в тусовку сарказм и справедливость. Иногда пиздюли и сносит чьи-то яйца, но это если ПМС.

История моей подпольной клички не так интересна. Софья сокращенно Софа, а софа это диван. В детстве Улька отмутузила моего одноклассника за то что он так банально, но смешно на меня обзывался. Отвоевала у него право, так сказать.

— Ко-ко. Дэ Шанель, — парадоксально с истомой кудахтнула лухари-несушка, оправляя подол своего очаровательного коктейльного платья от известного французского дома.

— Так и? — я снова посмотрела на утонченного молодого человека, мило улыбающегося Глебу и что-то ему рассказывающего.

— Это Гриша Мурзин, двадцати четырехлетний главред популярного новостного интернет-издания. — Огорошила меня Малицкая. Сняла блокировку с экрана своего телефона и, быстро забив в строке интернет-браузера название самого издания, нашла на официальном сайте подтверждение своих слов и продемонстрировала мне, — вот этого издания.

— В двадцать четыре года? — изумилась я, разглядывая фото того самого парня, сейчас активно общающегося с Глебом. — Это за какие такие заслуги?

— Катамит неограниченных талантов, видимо. — Сказала Малицкая, с иронией глядя на Мурзина, — Аллка Михайловская… крутая блондинка на фестивале Джанкану с нами зажигала, помнишь ее?

Я, слабо припоминая о ком речь, неуверенно кивнула и Ульянка продолжила: