Незваные гости

Китти видела, как пули пробили живот Мэри, видела пятна крови, выступившие на цветастом платье, которое она совсем недавно подгоняла для своей лучшей подруги, и почему-то первым делом подумала, что такое не починишь. Платье испорчено безвозвратно. И лишь потом явилась вторая мысль: кто-то обязательно должен убить подонка, который застрелил Мэри.

Они направлялись на встречу, мирные переговоры с представителями местного монашеского ордена, где не предполагалось никакой стрельбы. Всего-навсего собрать подати. Они никак не предполагали, что придется иметь дело с воинственными монахами, но ожидания разбились о действительность всего несколько минут и несколько трупов тому назад, когда монахи достали оружие из-под своих серых ряс. И что еще хуже, выхватывая свой шестизарядный, Китти услышала монотонное бормотание — это несколько монахов принялись молиться.

Она сунула револьвер обратно в кобуру. Конечно, она предпочла бы стрелять, а не заниматься чем-нибудь другим, но пули и заклинания очень плохо сочетались между собой. Эдгар, один из спутников Китти, кинул ей нож. Она поймала его и двинулась дальше, внимательно оглядывая окрестности. Двое монахов молились, еще с двоими сейчас разбирался ее брат Джек, а еще одного она упустила из виду, как только началась стрельба. Стрелять в молящихся не следовало, Джеку помощь не требовалась. А вот пропавший монах — тот самый, который застрелил Мэри, — должен был умереть немедленно. Ей предстояло выгнать или выманить монаха из убежища. Стрелять куда попало было бы глупо, поэтому она остановилась и стала медленно поворачиваться вокруг, высматривая свою добычу и ожидая, пока он сделает то, чего она ожидала от него.

Эдгар даже не пытался скрыть волнения. Когда Китти затевала что-нибудь дерзкое, он всегда тревожился, но, по правде говоря, если им доводилось поменяться ролями, она чувствовала себя еще хуже. Она решительно отвела взгляд от Эдгара и совсем было собралась шагнуть вперед, к полутемному ближайшему дому, как оттуда прогремел выстрел, и пуля царапнула ее за плечо.

— Вот я и нашла тебя, — прошептала она, когда в землю рядом с нею ударилась вторая пуля.

Выдав себя, монах вышел из дома, и она тут же кинулась к нему. Тот закрыл глаза; его голос вплелся в хор остальных монахов, взывавших о помощи к своему демону. Он бормотал все быстрее, и Китти, оказавшись рядом с ним, ощутила сопротивление воздуха. Похоже, мерзавец обладал способностями.

Китти вонзила нож в горло монаха и провернула лезвие. Нанося удар, она устремила свою волю в тело монаха, сосредоточившись при этом — чтобы ее слова стали ясными и четкими. Кровь монаха, брызнувшая ей на лицо и предплечье, обожгла ее.

Он открыл глаза, и Китти разглядела, как меняется их цвет, а это значило, что демон уже входит в его истекающее кровью тело. Монах не мог договорить заклинание, но Китти все же не успела помешать начать его. А ей меньше всего хотелось, чтобы в мертвом, залитом кровью теле монаха материализовался демон.

— Это магия, — сказала она.

Монах попятился от нее. Его губы продолжали беззвучно шевелиться. Китти сомневалась в том, что произнесенное неслышным шепотом заклинание сработает, но не собиралась проверять на практике, так ли это.

— Умолкни. — Она выдернула лезвие из горла монаха, всадила в его левый глаз и тут же молниеносно повторила это движение с правым глазом. — Ослепни.

Затем Китти высвободила нож. Монах начал падать на песок, а она вернула к себе свою волю и позволила жизни вытекать из ран.

Как только тело коснулось земли, она, собрав все свои силы, вонзила лезвие в грудь.

— Перестань жить.

Как раз в тот миг, когда она нанесла удар, сзади к ней подошел Эдгар. Его тень упала на труп, и Китти на мгновение захотелось попросить его помочь. Но она ничего не сказала, да и он не протянул ей руку, чтобы помочь подняться, — вероятно, потому, что, когда он поступил так в прошлый раз, она обругала его.

Китти осторожно поднялась на ноги; ее лишь слегка покачивало из-за доставшейся ей отдачи кровавой магии.

— Я в полном порядке, — солгала она, прежде чем он успел что-то сказать.