Нежный тиран

Лаури чувствовала себя скорее взволнованной, чем уставшей. Долгожданное представление в балетной школе «Дарнелл» наконец состоялось, и теперь девушка, сгорая от нетерпения, спешила домой, чтобы рассказать все тете Пэт.

Тетушка слишком страдала от мучившего ее артрита, чтобы пойти на премьеру, но тем приятнее ей будет услышать, что на представлении присутствовал важный гость — главнейший импресарио континента синьор Максим ди Корте.

Каждому учащемуся школы было известно, почему столь занятой человек принял приглашение мадам Дарнелл.

Он приехал, чтобы увидеть Джулию Рэй, звезду и гордость всей школы, танцевавшую партию Одетты в «Лебедином озере». Лаури досталась роль Одиллии, Черного лебедя.

На мосту, рядом со старой мельницей, она сбавила шаг и остановилась. Ей вспомнилось, что весной сюда прилетают настоящие лебеди. Но сейчас деревья, окружавшие дорогу, были голы и мертвы, ведь зима еще не сдавала своих позиций. Лаури любила весну, любила, когда краснеют и набухают почки на ольхе, золотятся плакучие ивы.

Она пристально глядела в темную воду, вслушиваясь в одинокое щебетание какой-то пичуги. Этот путь до коттеджа занимал больше времени, но ей так хотелось развеяться после всей суматохи и напряжения балета. Лаури нравилось танцевать Одиллию, но она знала не хуже всех своих, соучениц, что если синьор ди Корте действительно высматривал среди них новую балерину для своей труппы, то он остановится на Джулии. В школе она опережала всех по технике и, помимо этого, имела ошеломляющую внешность.

А еще Лаури знала, что ее-то ошеломляющей назвать никак нельзя. Даже тете Пэт, обожавшей свою воспитанницу, приходилось признать, что очарование Лаури неуловимо.

Неуловимо и непостоянно. Зато оно излучало свет и отбрасывало тени красоты… красоты движения. «Свирель, все звуки которой сливаются в единую чарующую мелодию». Так оценивали Лаури на страницах местной газеты, но сама она считала иначе.

Эта семнадцатилетняя девушка с золотистыми кошачьими глазами была всегда настороженна и грациозна, как кошка.

Глаза у Лаури сверкали, как темные топазы; волосы она аккуратно зачесывала назад, и они свободно спадали с плеч. В лесах Даунхаллоу она любила оставаться один на один с птицами и белками; у воды, бегущей под этим старым каменным мостом, она становилась изящна и быстра, как рыбка — или как рябь на поверхности речки. Ее пронизывали восторг и одухотворение. Мечтательный эльф, исполненный чувств. Тростинка на ветру судьбы.

Она поежилась — и спустилась на грешную землю. Сколько можно витать в облаках? Уже смеркалось — как бы тетя Пэт не начала беспокоиться! Засунув руки в карманы вельветового жакета и не обращая внимания на стесняющий шаг длинный подол, Лаури заспешила к дому.

Ее тетя, вдова Пэт Доналдсон, отдала свои молодые годы балету, но ей никогда не хватало того, что превращает заурядных танцовщиц в настоящих прим. Однако Пэт удачно вышла замуж и направила всю свою энергию на Лаури, отдав девочку в первоклассную балетную школу. Она строила честолюбивые планы в отношении своей талантливой племянницы, в отличие от самой подопечной: лишенной тщеславия Лаури просто нравилось танцевать.

Коттедж в числе нескольких других располагался в полумиле от деревни, и Лаури сильно удивилась, увидев роскошную машину, припаркованную между их воротами и соседним домиком. Она с любопытством вгляделась в черный, сияющий корпус дорогого автомобиля. «Похоже, к соседям завернул знатный гость», — подумала девушка, сворачивая на дорожку, ведущую к входной двери.

— Я дома, тетя Пэт, — прощебетала она, не найдя тетушки в маленькой кухне.

— А вот и моя племянница Лаури, — послышался высокий голос тети Пэт из комнаты, которую они использовали лишь в особых случаях. — Дорогая, проходи в гостиную!

Таким голосом паук должен разговаривать с мухой, мысленно усмехнулась Лаури. Она недоумевала — кого же тетя могла принимать в гостиной? Миновав коридор, она заколебалась перед дверью, затем решительно толкнула ее и вошла.

Сигарный дым смешивался в воздухе с ароматом кофе. Тетя Пэт сидела в кресле напротив мадам Дарнелл, а владелец сигары занимал лучшее место на диване. Облаченный в безупречный темно-серый костюм, здесь, в гостиной родного коттеджа, он казался в двадцать раз величественнее, чем в зале балетной школы, когда оценивал юных балерин, участвовавших в постановке «Лебединого озера».

Это синьор ди Корте, моя девочка, — более чем натянуто улыбнулась мадам. — Он желает поговорить с тобой. Со мной? — Лаури остолбенела перед ослепительным венецианцем, основателем и директором одного из лучших балетов мира. Боже! Она совсем растерялась под его пристальным взглядом, изучающим ее с головы до ног и словно проникающим внутрь. Магнетизирующие темные глаза, глубоко посаженные на худом надменном лице с романским носом, испугали Лаури. Гость поднялся, и оказалось, что он очень строен и высок. Девушка смешалась, не зная, что и подумать.