Нежное прикосновение

Балтимор, конец апреля 1887 года

— Вам нужна не ссуда, мистер Макквайд, а чудо.

Коротышка чиновник взглянул на Беара Макквайда через очки в золотой оправе и растянул губы в холодной вежливой улыбке.

Не далее как вчера Бартон Беар Макквайд уже видел подобное выражение на лице банкира. Ему хотелось лишь одного: ударить недомерка промеж глаз, сменив его улыбочку на гримасу боли. Но он встал, сунул свои карты и документы под мышку, поблагодарил чиновника за внимание и вышел. На улице его дожидался напарник, Холт Финнеган.

— Ну, как дела? — Долговязый ирландец оттолкнулся от фонарного столба, возле которого стоял, и застыл, увидев мрачное лицо Беара. — Не дали? — Он сорвал с головы ковбойскую шляпу и хлопнул ею себя по ляжке, взметнув в воздух облачко пыли. — Чертовы ублюдки!.. — Парень разразился непечатной бранью, сила которой заключалась в ее беззвучии. — Назначают тебе встречи, чтобы сообщить об отказе! Надо бы… — Он метнулся к дверям банка.

— Не стоит. — Беар схватил напарника за руку, удержав его на месте. — Послушай, ну поставишь ты ему пару синяков, а потом полицейские отдубасят тебя. Мне придется вмешаться, и мы оба загремим в кутузку. Через десять лет выйдем — без зубов, в шрамах… Как тебе перспективка? — Холт угомонился, и Беар его отпустил.

— Что же нам делать? — рявкнул Холт, сжимая кулаки в бессильной ярости. — У нас мало времени. Ребята из земконторы не будут долго ждать подтверждения на наше владение участком. Их субсидия зависит от…

— Мы найдем другого банкира. — Беар надел широко полую ковбойскую шляпу и оглядел улицу в поисках другого какого-нибудь финансового заведения. — В этом городе банкиров — как блох на дворняжке, а нам нужен всего один. Такой, который питает слабость к железным дорогам, — он схватил Холта за руку и потащил за собой, — или видит в них выгоду. В общем… в следующий раз, когда я пойду на встречу с банкиром, ты пойдешь со мной.

— Нет, не пойду. — Холт остановился на тротуаре и мрачно уставился на Беара. Тот принял боевую стойку и ответил на его взгляд. Впрочем, исход этого секундного состязания был предрешен заранее, ибо сила взгляда Беара Макквайда была известна всему Биллингсу, штат Монтана.

Бартону Макквайду с нежного возраста пришлось самому прокладывать себе путь в жизни, и он взял за правило ничего не просить и ничего не ждать от других. Но, пытаясь раздобыть землю и ресурсы для постройки железнодорожной линии, Макквайд понял, что не все в жизни можно получить с помощью одной лишь силы воли, будь ты хоть семи пядей во лбу. Пример — финансирование такого дорогостоящего и сложного предприятия, как железнодорожная линия.

Последние шесть месяцев они с Холтом колесили по стране в поисках денег для осуществления полученных ими земельных опционов и использования этих опционов для сохранения государственных субсидий. Но им никак не удавалось обеспечить субсидии: сделка каждый раз срывалась из-за того, что потенциальные инвесторы требовали главенства над предприятием. Серебропромышленники Колорадо, мясные бароны Канзас-Сити и банкиры Сент-Луиса разочарованно смотрели вслед Беару Макквайду, который в поисках ссуды уезжал дальше на восток.

А дело было только в том, что Беару Макквайду до глубины души претило просить деньги у незнакомых людей, представителей так называемого цивилизованного мира. Это уязвляло его «западное» самолюбие. Приходилось раскрывать свои заветные планы равнодушным посторонним людям. Но если уж сгибаться, то только ради чего-то стоящего, своего, долгосрочного, что позволит не только разбогатеть, но и оставить след в жизни. И если он сам настроился на это, то Холту Финнегану ничего не остается, как последовать его примеру.

— Пойдешь, я сказал. — Бронзовое лицо Беара окаменело.

— Послушай, Беар, дружище, — Холт вдруг заговорил с сильным ирландским акцентом, — ты же знаешь: восточные банкиры не любят иметь дело с ирландцами.

— Да? Ну что ж, раз уж ты такой весь из себя ирландец, пусти в ход знаменитую ирландскую лесть. Учти: я больше не отправлюсь туда один. Ведь у меня есть напарник… или я ошибаюсь?

На следующий день они вдвоем сидели в просторной комнате, обшитой ореховыми панелями, — кабинете президента балтиморского «Меркантил бэнк». За огромным письменным столом расположился полный, безукоризненно одетый господин и изучал их, сцепив пальцы на полированной столешнице. От его взгляда хотелось съежиться.