Нежнее шелка

Ноябрь 1868 года

Северная Япония

Она села в постели, заслышав приближающийся топот копыт. Угли в очаге котацу едва тлели, воздух такой студеный, что Тама натянула до подбородка шелковое стеганое одеяло, а сама присушивалась, как всадник подъезжает все ближе и ближе. В то утро уже все шептались о битве между войском ее отца и силами императора. Говорили, будто правитель Отари разбит; говорили, что северные силы отступают; говорили, что микадо — военачальник японского императора — убит; то войска императора бегут, то победа на стороне Севера; нет, победил Юг… Слухи совершенно противоречивые, выяснить истинное положение не представлялось возможным.

Заскрипели открываемые наружные ворота. В эти дни, пока бушует война, только людям отца позволяется входить в замок в столь поздний час. Неужели отец вернулся? О Боже, пусть это будет он! Она вскочила, схватила с сундука рядом с ее ложем стеганый халат, сунула руки в рукава и выбежала из комнаты.

Она побежала по коридорам замка Отари, освещенным фонарями; крики слуг, пронзительное ржание лошадей, скрип закрываемых ворот доносятся до нее снизу, со двора. Замок-крепость, в котором правители Отари обитали с незапамятных времен, — один из самых великолепных и пышных в стране, и теперь, когда Тама спешит по залам и галереям, ведущим на двор, мимо нее мелькают изысканно расписанные щиты и ширмы, золотые филигранные вещицы, резные колонны и пролеты окон и дверей, лаковые медальоны.

При виде слуг, стоящих с опущенными головами у выхода, сердце ее охватил страх. Пролетев мимо них, она внезапно застыла на краю крыльца, и крик застрял у нее в горле.

На снегу неподвижно распластался телохранитель отца, как мертвый; на почтительном расстоянии стоит слуга, не зная, что предпринять в первую очередь.

Сбежав с невысокой лестницы, Тама опустилась на колени перед Сёсё и увидела, что жизнь уходит из него алыми струйками, застывающими на снегу. Рука почти отделена от плеча, тело изрешечено шрапнелью и посечено мечом. Просто чудо, как он сумел добраться до замка. Вакамацу, где стояли силы северян, находился в десяти ри[1].

Телохранитель будто почувствовал ее присутствие. Веки затрепетали, глаза открылись, и он попытался приподняться. Но могучее тело уже не подчинялось рассудку. На глазах его выступили слезы.

— Мы позовем врача, — пробормотала Тама. — Ты поправишься, — солгала она.

— На этот раз… нет… — прошептал он, и лицо его исказила боль. — Я принес… печальные вести, госпожа. — Он глотнул воздуха. — Вакамацу пал.

— А мой… а он… — Она никак не могла выговорить роковые слова. — Скажи мне, — прошептала она.

— Теперь вы… глава рода… Отари.

Она застыла, мгновенно парализованная чувством невыразимой утраты, не ощущая холода, не замечая, что халат ее пропитался кровью, не слыша причитаний слуг. Отец мертв, их дело проиграно, замок Вакамацу пал после двухнедельной осады. Все кончено. Кланы северного союза выследят и истребят всех, не пощадят даже младенцев.

— Он нас покинул, госпожа, — с прискорбием сообщил управляющий. Если бы позволяли обычаи, он обнял бы ее и утешил.

Слова его заставили Тама отринуть свое горе, она подняла голову и кивнула. Протянув руку, осторожно закрыла глаза Сёсё. Он оставался верен до конца и выполнил приказ ее отца исключительно усилием воли.

— Ступай на небо и будь так же весел, — прошептала она. Сёсё всегда смешил ее, обучая обращаться с мечом. — Прежде чем мы покинем родные места, следует похоронить его как полагается, — сказала она, выпрямляясь. И вдруг поняла, что стоит на снегу босая. Заметив запятнанный кровью халат, вспомнила, как мало времени у них остается. — Любой из дома Отари в опасности. Передовые отряды будут здесь совсем скоро. — Голос ее бесстрастен, она вся подобралась и сосредоточилась на действиях. — Скажите слугам, что они могут взять из замка, прежде чем его подожгут, все, что хотят.

После захоронения Сёсё обитатели замка взяли все, что могли унести, и Тама собственноручно поднесла факел к крепости, чтобы не досталась она врагу. Стоя на безопасном расстоянии, в саду, она и слуги смотрели, как пламя пожирает строение, с треском перескакивая с места на место, огненные вихри поглощали огромное здание, которое было их домом. Правители Отари жили на этой земле с тех пор, как первый император взошел на трон в Наре. Еще немного времени — и великая крепость рухнет.

— Мне жаль, отец, — прошептала она, и слезы заструились по ее лицу. — Мне очень жаль, — повторила она, будучи не в состоянии выразить силу своего страдания. — Жаль, что вы не смогли вернуться домой, — тихо пробормотала она. Ей бы, как ребенку, хотелось, чтобы все стало как прежде.