Нежинские огурцы

С этим народом, особенно из аборигенов страны, всякие невозможные случаи происходят. Со мною ничего особенного не было, так как рождён я даже мамашей из поповского звания, по тихому. Однако, рассказать могу.

Уродилось у нас, в текущем году, неимоверное количество волков. Скот дерут хуже, чем в развёрстку, на людей бросаются и даже одному из граждан вероисповедания новой древнеапостольской церкви отгрызли палец. Ну, волки, так волки, как и ко вшам, народ привык, но вдруг, совершенно неожиданно, появляются ещё две рыси. Рысь бросается на свою пищу сверху. Главным образом с дерева — согласитесь, неудобно, хоть кому. Идешь так, слегка навеселе, и вдруг, совершенно неожиданно, с крыши на тебя такой, да ещё в ночное время.

Говорят мне сельчане:

— Надо вдруг, совершенно неожиданно, принять все меры к охране населения. И вы, Иван Петрович, как читавший про зверей Брема и другие книги, поезжайте к охотникам в город, и пускай они бьют волков и рысей и даже обогащаются при полном нашем на то единении.

Я и согласился, имея в виду поездку в город, так как впервые в это время после разрухи и различных подобных действий посолили мы огурцы. Да мало того, посолили, решили мы сыграть на этом деле, так как нежинские наши огурцы, и слава о них дошла вплоть до Африки. Была нас компания, человек пять, по засолке.

Приезжаю в город, первым делом в союз охотников, думаю — охотничье житьё давно известное, а к русской горькой какая самая превосходная закуска? Груздь из-под Перми и огурец из Нежина! Ну, город столичный — республика там у нас, вообще совнарком. Значит, есть всезнающие охотники, которые могут указать, способствовать и разъяснять.

Говорю:

— Граждане охотники, я из Нежинского уезда и Николаевской волости, завела нас дичь, прозванная волками, и появились ещё вдобавок две рыси, с глазами, которые ночью всё, лучше бандита, видят.

— А много, — спрашивают, — волков-то?

Я им начал перечислять и достоинства волчьи, у тех от восторга волосы дыбом встали.

— Вот, — кричат, — побьём, так побьём.

А немного погодя осели, вижу, и без давешнего восторга спрашивают:

— А может ты, старичок честной, приврал?

— Нет, говорю, всё по совести, — и только хотел про огурцы упомянуть, самый усатый из них говорит мне достаточно мрачно:

— Всё превосходно в высшей мере, только сплошная разруха теперь, трудно России и союзным республикам подниматься. Охотников у нас действительно много, и гениальные охотники, не хуже Тургенева, имеются, однако же плохо у нас с ружьями и со снарядами. Во-вторых: начальник милиции не разрешает большими партиями ездить, чорт вас знает, говорит, Россия страна неограниченных возможностей, возьмёте вместо облавы на волков — устроите облаву на поезд.

Постоял я, потёрся, неловко стало и даже про огурцы легонько забыл:

— Что ж, — спрашиваю, — делать мне, и нет разве по всей республике какого-нибудь выхода от волков?

— Есть, — отвечает, — выход, и хороший выход, если вы почитаете Красную Армию.

— Идите вы, — говорит старичок, — в Дом Красной армии и найдёте там некоторого человека по фамилии Маликюш. Имеется у них комната военных охотников и при нём союз, и выйдет вам, в этом военном союзе, смерть всем волкам, обитающим в ваших окрестностях.

Ну, нахожу я этот дом, и выходит такой изворотливый человек, типа тонконогих, и без усов. Со всей готовностью жмёт мне руку и говорит очень быстро:

— Я Маликюш и всё могу устроить, только действительно ли такое преинеимоверное количество волков и рысей?

— Да, — говорю, — совершенно, как комара в дождливое лето.

Вижу, и у того в восторге заходили волосы.

— Идёмте, — говорит, — почтенный дяденька и товарищ к почётному председателю нашего союза, командарму Архипову.

Ну, думаю, Иван Петрович, валит тебе счастье — будет игра. И осторожно так спрашиваю:

— А как командарм насчёт огурцов?

Оглянулся на меня Маликюш, и, будто от удовольствия, у него усы выросли.

— Потребляет, но не всегда, а я же могу, когда угодно, хотя предпочтение отдаю рябиновой, так как сам из Рязанской губ.

Приводит меня в кабинет командарма и командера войск республики. В кабинете всё кожей и аппаратами, из рода телефонов, заросло, сам Архипов мужчина в весе, в усах, и, видно, поговорить любит.

Маликюш быстро так:

— Позвольте, говорит, этот делегат сам видел неимоверное количество медведей, оленей и кабанов, которые и необходимо срочно, имея в нашем распоряжении средства истребления и защиты народа, срочно их ликвидировать.

А у того бас толще бревна.

— Действительно, — спрашивает, — так?

Отвечаю ему с полной непринуждённостью ответа:

— Так, и всё вышесказанное относится в полной мере к волкам и двум рысям.

— Хорошо, — говорит бас Архипов, — содействую к отправке по уничтожению волков пятьдесят человек охотников, и я за главного.