Нежеланный ребенок мажора

Варя

– Беременна? Ты беременна? От кого? Варя, ты что, совсем дура? Чем ты думала? – шипела на меня старшая сестра в кабинете гинеколога, где нам сообщили причину моего недомогания.

По утрам меня тошнило, аппетит пропал, но я списывала всё на отравление, но нет…

Я ношу ребенка. Ребенка Тимофея Исаева. О чем он ни за что не должен узнать. Он ненавидит меня, как и мою сестру, ведь она увела мужа у его матери, разрушила семью, сделала его мать несчастной.

Он нас просто не выносит, едва терпит наше присутствие.

– Я… – начинаю я мямлить, испуганная напором Эляны. – Я не знаю.

– Что ты не знаешь? – еще больше распаляется она, хватая меня за предплечья и встряхивая. – Я тебя спрашиваю, от кого ты беременна? Где ты умудрилась залететь? Варя, тебе двадцать! Какой ребенок?!

– Там было темно, я не видела… – бормочу, пряча глаза и потирая руки друг о друга.

Колени дрожат, мне почему-то жутко холодно, знобит, никак не могу согреться. Это шок. Я сама еще ничего не осознала, а сестра требует отчета.

Бездумно тереблю бусинки на браслете. Одна, вторая, третья… Это немного успокаивает.

– Там? Это где там? Рассказывай, – требует она, не давая опомниться и принять тот факт, что моя жизнь навсегда переменилась.

Как же учеба? Как я буду воспитывать этого ребенка? Я сама еще ребенок…

– А-а-а, я поняла. Это та вечеринка, куда я не хотела тебя пускать. Говорила же, что все эти вечеринки развратные, не для такой тихони, как ты. Тебя изнасиловали?! Опоили?

– Нет, Эля, нет! – мотаю головой, пребывая в шоке от картинки, что она нарисовала в своем буйном воображении. – Всё не так! Не так!

– А как?! – отталкивает она меня за плечи, начиная нервно ходить по кабинету.

Красивая, стройная, в модном бежевом платье из своей огромной гардеробной. Когда мы жили в глубинке, сестра и тогда была модницей, умела подбирать наряды и в дешевой одежде выглядела стильно и дорого.

Это умение помогло ей подцепить в столице олигарха. То, что он был женат, Эляну не волновало, она твердо шла к своей цели и добивалась развода Павла Петровича. А как не развестись, если жена застала его с любовницей в гостиничном номере?

– Я выпила совсем немного, я думала, это сок, – начинаю рассказывать, невольно вспоминая тот вечер, – мы с Асей договорились побыть там часок и уйти, если не понравится.

– Именно! – вставляет ремарку сестра, глядя на меня строго. – Вам и не надо было туда идти, сразу было ясно, что это обычная вечеринка мажоров! Ближе к делу, Варя. Кто он?

– Я не знаю, правда, – а вот тут я вру, не скажу же, что это был Тимофей. Парень, который даже не понял, с кем он переспал. Стыдно даже думать об этом. – Я не видела его лица…

– Господи, ты только послушай себя! – бесится сестра. – Как ты могла, Варя?! Я думала, ты девочка-одуванчик, доверяла тебе! Надеялась, что ты выучишься, найдем тебе приличного человека, из круга моего мужа. Я тебя забрала из нашей дыры, чтобы ты спуталась непонятно с кем? А если он болен?! Ты не подумала про это? Ты что, не читала статьи про ВИЧ? Ты совсем ненормальная, Варя?! Немедленно записываем тебя на аборт!

– Аборт? – смотрю на нее во все глаза. Мозг неспособен переварить то, что она говорит. – Я не смогу убить своего ребенка.

– Ребенка? Ха! Да это маленькая клеточка, а не ребенок, – сжимает пальцы в горсть, показывая ничтожность этой воображаемой клетки. – Ты просто не можешь его родить, как ты не понимаешь? Неизвестно, чей ребенок! Или ты врешь мне, Варя?

Слишком проницательный взгляд сестры заставляет съежиться на месте.

– В чем вру? – тяну время.

– В том, что ты не знаешь, с кем ты была.

– Я не знаю, там было темно, я выпила, – шепчу как мантру.

Пусть думает, что я сглупила, напилась, потеряла голову. Лишь бы не узнала, что отцом ребенка является Тимофей. Она же сразу пойдет к его отцу.

А тот заставит сына принять ответственность. Павел Петрович слишком строг, чтобы спустить сыну с рук подобное.

– Боже, какая ты дура! Беспросветная, непрошибаемая тупица! – шипит сестра сквозь стиснутые зубы, и в ее злом взгляде я читаю ненависть. Ярость на меня, что ей приходится со мной возиться. Сожаление, что она со мной связалась.

Всю свою жизнь я ощущаю волны этой ненависти, исходящие от самых родных людей. Мамы, сестры.

Только отец порой пытался дать мне крохотную ласку, но и то как-то исподтишка, что ли. Я привыкла, запрятала боль внутри и часто сама додумывала за людей их чувства, судя по поступкам.

Сестра же взяла меня с собой в большой город. Заботилась. Помогла с поступлением в университет. Могла просто выйти замуж за богатого мужчину и забыть про меня, но нет, она позвала меня жить вместе с ними.

Выходит, она меня любит. Так я считала.

Но сейчас, видя неприкрытую злость в ее взгляде, уже перестаю в это верить.

Кладу ладонь на живот, пытаясь свыкнуться с непривычной мыслью.

– Я говорю, что ты тупица! Но ничего, мы исправим, мы всё исправим, – сестра деловито кивает и смотрит на меня с серьезным видом.

В ее ярко-голубых глазах нет ни капли тепла. Будто я на два кусочка льда смотрю.