Нежданный гость

Прошлое настигло Клэр внезапно, как летний дождь. На часах — половина девятого утра. Время завтрака. Двадцать пять лет она делает вид, что Ирландии в ее жизни не было.

Теперь ей снова придется войти в знакомый зал аэропорта. Глядеть в темные воды реки Лиффи. Поминутно оборачиваться.

И вспоминать.

— У посла только что обнаружили вирусную пневмонию, — шепнул ей Эдвард, убирая мобильник в карман пиджака, когда они вчера вечером входили в зал, где был устроен прием в честь франко-британского добрососедского сотрудничества. — А сорок пять минут назад в аэропорту Шарля де Голля приземлился самолет с помощником министра. Он просит, чтобы завтрашний ужин по случаю его визита состоялся у нас.

— Сколько человек?

— Двенадцать. Вместе с нами.

В том, что помощник министра попросил Эдварда, советника посла в Париже, второго человека в посольстве, взять прием на себя, ничего странного не было. Однако если он пожелал перенести ужин из официального посольского зала для приемов в их резиденцию — значит, скорее всего, ищет возможности увидеть и оценить Эдварда на его территории. Помощник министра отвечает за назначение послов.

Она коснулась крепкой руки Эдварда: «Понятно». Жестом показала ему: «Здорово!» — и принялась мысленно планировать ужин. Она была вполне счастлива.

Но тогда она еще не знала, о какой стране пойдет речь.

Итак, она пила кофе в просторной белой кухне резиденции и спокойно составляла список дел на вечер. Даже не взглянула на Эдварда, который просматривал гору бумаг, сложенных возле его тарелки с тостом. Неторопливо пила кофе и ела тост, как всегда утром. Ничем не выдавала своего отчаяния.

Если ужин пройдет успешно, Эдвард поедет послом в Ирландию.

Вчера, когда они вернулись домой, Эдвард сказал, развязывая галстук:

— Ходят слухи, что Майкла Лероя назначат в Израиль.

— Майкла Лероя? Посла в Дублине?

— Не раньше августа. По-видимому, он давно ждал назначения в Тель-Авив. В Ирландии для него сейчас слишком спокойно.

Надевая ночную сорочку, она на секунду скрыла под ней лицо, чтобы муж не заметил его выражения, а потом быстро скользнула на прохладную постель и натянула простыню до подбородка. Эдвард не знает, что все двадцать лет их брака она избегала ступать на ирландскую землю. Он и не подозревает, что она бывала в Дублине. Зато он твердо знает, что по утрам она чистит зубы до и после завтрака. Он уверен, что даже в суматохе приготовлений к сегодняшнему вечеру она ни за что не скажет их старательной домоправительнице Амели, как усложняет дело ее, Амели, плохой английский. Но, в сущности, Эдвард ее почти не знает, ведь ему ничего не известно о ее жизни до встречи с ним. За исключением того, что она сама ему рассказала.

Все двадцать лет она являла собой образец невозмутимости и сноровки, не только исполняя обязанности жены дипломата, но и охраняя свою тайну, и теперь Эдвард резонно считает, что эта новость для нее — подарок.

— Значит, — сказала она, — место посла в Дублине скоро освободится.

Эдвард поцеловал ее в лоб:

— Да, Дублин скоро освободится.

Он выключил верхний свет в спальне, и она услышала, как он твердым размеренным шагом направился в кабинет. Завтра ему предстоит заменять посла, и нужно подготовиться ко всем встречам.

Ирландия.

— Портобелло-роуд, восемьдесят три, — сказала она таксисту, садясь в машину в дублинском аэропорту и поддерживая живот руками, будто оберегая ребенка.

Когда такси остановилось у коричневого здания без номера над бурлящей рекой, она неуклюже вытащила свое длинное тело с заднего сиденья и поспешила к двери, едва не оставив чемодан в машине. «Мне нужна комната», — заявила она румяному лопоухому мальчишке, который открыл дверь и молча смерил ее взглядом с головы до ног, а потом уставился на ее живот. «Мне нужна комната», — настойчиво повторила она, внезапно ощутив непреодолимое желание поскорее развязаться со всем этим. Она слышала, как машина с визгом отъезжает по булыжной мостовой, но не обернулась.