Незабываемая прогулка

Когда мне было 17, моя жизнь изменилась навсегда.

Я знаю людей, которые удивляются, когда я так говорю. Они смотрят на меня странно, пробуя понять — что же могло произойти, поэтому я редко утруждаю себя объяснениями. Я прожил здесь почти всю свою жизнь, и понимаю, что объяснение взяло бы намного больше времени, чем большинство людей согласилось бы потратить. Моя история не поместится в двух или трех предложениях; её не сожмешь во что-то опрятное и простое, что люди немедленно поняли бы. Несмотря на то, что прошло сорок лет, люди, все еще живущие здесь, кто знал меня в том году, принимают мой недостаток объяснения без вопросов. Моя история до некоторой степени — их история, потому что мы вместе её пережили.

Но эта история была наиболее тесно связана именно со мной. Мне пятьдесят семь лет, но даже теперь я могу вспомнить все, что случилось в том году, включая наименьшие детали. Часто я возрождаю тот год в моем сознании, возвращая его к жизни, и я понимаю, что, когда это происходит, я чувствую странную комбинацию печали и радости. Есть мгновения, когда мне жаль, что я не могу заставить часы пойти вспять и убрать всю печаль, но я понимаю, что с печалью ушла бы также и радость. Так что я принимаю воспоминания, позволяя им вести меня всякий раз, когда у меня есть возможность. Но это случается намного чаще, чем можна было бы заметить по мне.

Сегодня — 12 апреля, день последнего года тысячелетия, и поскольку я оставляю свой дом, я оглянулся вокруг. Небо пасмурно и серо. Спускаясь по улице, я замечаю, что цветут кизилы и азалии. Я немножко застегнул жакет. Температура прохладна, хотя я знаю, что это — только вопрос нескольких недель, прежде чем все уладится, и серые небеса уступят тем дням, которые делают Северную Каролину одним из самых красивых мест в мире. Вдыхая, я чувствую, как воспоминания возвращаются ко мне. Я закрываю глаза, и годы медленно текут вспять, подобно стрелкам часов, вращающихся в обратном направлении. Как бы со стороны я наблюдаю за тем, как становлюсь моложе; мои волосы изменяют цвет седины на коричневый, я чувствую, как морщины вокруг моих глаз начинают сглаживаться, мои руки и ноги становятся мускулистее. Уроки, которые я узнал с возрастом, умаляются и моя простота возвращается также, как и тот богатый на события год.

Тогда, подобно мне, мир начинает изменяться: дороги становятся уже, а некоторые преобразуются в гравий, который жители пригорода укладывали вместо грунтовок, улицы центра города изобилуют людьми, смотрящими в окна пекарни «Свини» и мясной лавки «Полка». Мужчины носят шляпы, женщины одеты в платья. В здании суда вверх по улице, звонили колокола…

Я открываю свои глаза и замираю. Я стою недалеко баптисткой церкви, и, смотря на фронтон, я точно знаю кто я. Меня зовут — Лендон Картер, и мне семнадцать лет.

Это — моя история; я обещаю не упустить ни малейшей детали.

Сначала Вы улыбнетесь, а затем будете плакать — только потом не говорите, что Вас не предупреждали.

В 1958 году, город Северной Каролины — Бьюфорт, расположенный на побережье около Морхед Сити, был местом подобным многим другим маленьким южным городам. Влажность летом повышалась настолько, что, выходя получить почту, человек нуждался в душе, и дети гуляли вокруг босыми с апреля до октября под дубами, покрывшимися испанским мхом. Люди махали руками из своих автомобилей всякий раз, когда они видели кого-то на улице, неважно, знали они его или нет, и воздух пахнул сосной, солью, и морем — ароматом, уникальным для всей Каролины. Для многих из людей, живущих там, ловля рыбы в заливе Памлико или ловля крабов в реке Ньюс были образом жизни, и лодки были пришвартованы везде по всей длине Берегового канала. У нас было только три телевизионных канала, поэтому телевидение не было важно для тех из нас, кто вырос здесь. Вместо этого наши жизни были сосредоточены вокруг церквей, из которых было восемнадцать в пределах города. Их названия были подобны — Церковь Друзей Христиан, Церковь Прощеных Людей, Церковь Воскресного Искупления, и конечно, это были баптистские церкви. Когда я рос, это было бесспорно самое популярное вероисповедание, и баптистские церкви были фактически на каждом углу города, поэтому каждый для себя выбирал в какую церковь приходить. Церкви были разных типов — Баптисты Свободного Выбора, Южные Баптисты, Баптисты для прихожан, Баптисты миссионеры, Независимые Баптисты… думаю, картина ясна.