Невская битва

Исторический роман

ACT

Астрель

ХРАНИТЕЛЬ

Москва

БСЭ.М.,1974,тЛ7

НЕВСКАЯ БИТВА 1240, битва между русскими и шведски­ми войсками на р. Неве 15 июля. Целью вторжения шведов был захват устья р. Невы и г. Ладоги, что давало возможность овла­деть важнейшим участком пути «из варяг в греки», находив­шимся под контролем Новгорода Великого. Получив известие о появлении шведов под командой зятя короля Эрика XI Биргера, новгородский князь Александр Ярославич, не ожидая под­хода всех своих сил, двинулся вниз по р. Волхов и раньше шве­дов вышел к Ладоге, где к нему присоединилась дружина ладожан; к этому времени шведы с союзниками (норвежцами и финнами) достигли устья р. Ижора. Воспользовавшись тума­ном, русские неожиданно напали на шведский лагерь и разгро­мили врага; только наступление темноты прекратило битву и позволило спастись остаткам войска Биргера, который был ранен Александром Ярославичем. В Невской битве особенно от­личились Гаврила Олексич, Збыслав Якунович, Яков Полочанин и другие. Князь Александр Ярославич за проявленное в битве полководческое искусство и мужество был прозван Невским. Военно-политическое значение Невской битвы состояло в предотвращении угрозы вражеского нашествия с севера и в обеспечении безопасности границ России со стороны Шве­ции.

Аз худый и многогрешный, малосъ-мысля, покушаюся писати житие святаго князя Александра, сына Ярославля, а внука Всеволожа.

Неизвестный автор "Жития Александра Невского"

Светлой памяти раба Божия Иадора — Эдуарда Федоровича Володина

Из святого града Иерусалима, от самого живоносного камени Гроба Господня шел инок-паломник по­видать Александра. Два разных противоречивых чув­ства одолевали его. Первое — страшное, чернокаменное, тяжким гнетом лежащее в груди всю эту зиму, покуда он влачился по Земле Русской, видя ее беспри­мерное и полное разорение. Но чем ближе был Торопец-городок, куда стремился странник, тем больше охватывало его чувство радости, что вот уж скоро встретится он с Ярославичем и порадует его благою ве­стью, несомой от самих тех земель, где проповедовал и страдал Господь наш Иисус.

Горе мрачное стояло за спиной инока Алексия, жгло ему пешие пяты, дышало огнем в затылок — ничего не осталось от обители, из которой два года назад отправился он в святые земли, никого не по­щадила смерть из монастырской братии, провожав­шей его тогда в дальнее паломничество. Неведомое племя с востока истребляло русичей. Бог, любя Русь, наказывал ее за многие прегрешения, как ка­рают того, от кого ждешь великих дел. Родной Переяславль, покинутый для края чужого, встретил странника пепелищем, по которому бродили несча­стные тени.

Алексий родился в небольшом сельце на берегу Клещина озера1 за двадцать лет до Александра, рано остался без родителей, отроком подался в Переяславль, в Борисоглебскую обитель к игумену Иадору. Братия была тут немногочисленная, в разные годы от семи до десяти иноков, в основном все хорошие, по­кладистые и спокойные. Алексий средь них был са­мый строптивый. Но ни разу не возникало у него же­лания покинуть монастырь. Постригли его в осемьсот-летнюю годовщину преставления преподобного Алексия, человека Божия, в честь которого и назвали новоиспеченного монаха. Но должное смирение так и не пришло к нему, покуда не родился у князя Яро­слава Всеволодовича второй сынок.

В тот день, тридцатого мая двадцать восьмого года2 , словно доброе и спокойное солнце просияло в душе у Алексия. Он бы и сам не смог толком объяснить, что связывало его с новорожденным княжичем, но, когда кто-либо говорил что-то о маленьком Ярославиче, светлое тепло разливалось во всем существе монаха, и он молился о нем — да пошлет Господь Бог в лице этого новоявленного русича мир и спасение всей Земле Русской.

Новый Ярославич появился на свет в день препо­добного Исаакия Далматского, игумена и исповедни­ка, и Иадор тогда сказал:

— Приведи нам Бог такого в нем Исаакия, кото­рый говорил царю Валенту, что не побьешь варваров, докуда не воспылаешь любовью ко Христу Богу.

А монах Феодор добавил:

— И иже ни в пропастях, ни в болотах не погиб­ нет.

Святой обряд Крещения совершен был на двенад­цатый день по рождению. И дано было Исаакию крес­тильное имя Александр в честь доблестного воина и мученика Александра Фракийского, память коего в тот день совершалась.

Инок Алексий издалека наблюдал за Крещением и урывком видел сей колобок румяный. И показалось ему, что младенец был при Крещении как-то не по-младенчески разумен, словно понимал важность про­исходящего; а когда трижды погрузили маленького в купель, яркое солнце озарило окна храма и княжоночек мокрый весело рассмеялся. Рассмеялся и что-то пропел душевное. Многие умилились, и кто-то сказал громко:

— Ой, какой хоро-о-ошенький!