Невозвратное время. Глава 6 (СИ)

    Как-то раз получилось так, что урок физкультуры был объединенным между «А» и «Б» классами. Парни и девушки учились прыгать в высоту «ножницами». Планка стояла на высоте, и этот барьер легко преодолевался учениками.

Физкультурник решил усложнить задачу, поставив планку выше на десять сантиметров. Парни преодолевали с трудом, а из девушек только Натке покорилась высота, так как спортом она продолжала заниматься, хотя  прыжки в высоту для нее были в новинку.

Тут к Натке вальяжной походкой подошел Савка. Натка внутренне напряглась, ожидая от него подвоха.

- Говорят, ты спортсменка неплохая? А давай на спор: кто преодолеет планку, тот и будет победителем, а проигравший попросит прощения за тот случай с пощечиной?

            У Натки совесть еще была неспокойной, потому что она считала себя не вполне правой за то, что посмела поднять руку на человека, даже такого пакостного, как Савка. Поэтому она согласилась, кивнув головой.

            Савка подошел к учителю физкультуры и озвучил высоту, которую они хотели бы преодолеть. И выпалил при всех учениках, чем будет являться для него с Наткой  выигрыш в соревновании.

            Учителю было смешно из-за амбиций учеников, но он не стал возражать. Каждому давалось по три попытки.

            Первой разогналась Натка. Прыжок . . . и планка полетела на пол. Савка злобно ухмыльнулся:

- Смотри, как прыгать надо, двоечница!

            Он разбежался, прыгнул и задел ступней планку, которая звонко свалилась на пол.

            Ученики двух десятых классов окружили их и стали делать ставки на выигрыш. Ситуация была абсурдной, но она сложилась именно таким образом.

            На второй попытке Натка разбежалась и взяла высоту, тем самым вызвав бурные восторги одноклассников. Она, кивнув головой, поблагодарила их и отошла в сторону

            Савка, разогнавшись, прыгнул крайне неудачно: планка опять была сбита.

            У Натки оставалась последняя попытка, которой она воспользовалась как надо: ноги хоть и дрожали от напряжения, но прыжок получился великолепным – планка осталась на высоте метр пятнадцать!

            Девчонки-одноклассницы бросились на шею Натке:

- Как классно ты его умыла!

- Да, ладно, девочки! Спасибо, конечно, за поддержку! Но я не была инициатором этого противостояния! Похоже все это на провокацию!

            Девчонки  удалились в раздевалку, обсуждая между собой эту историю.

            И тут раздался шум в соседней мужской раздевалке: через стенку слышны были крики мальчишек. Что-то происходило, и довольно неприятное.

            Шум усиливался, а девчонки притихли, прижавшись к стенке, чтобы разобрать хоть слово, доносившееся из соседней раздевалки.

Потом, быстро переодевшись, выскочили, чтобы удовлетворить свое любопытство.

 Мальчишки вывалили в коридор возбужденные, взъерошенные.

- Что случилось? Что произошло? – спрашивали их тревожно одноклассницы.

- А, ничего особенного! Игорь с Савкой подрались из-за Наташки! – делились впечатлениями пацаны. – Савке давно надо было ввалить, чтобы не выпендривался.  Еле разняли!

            Натка покраснела до корней волос и выскочила в коридор, ведущий в фойе школы.

            «Господи, ну что за напасти на мою бедную головушку? И зачем я повелась на открытую провокацию, устроенную Савкой! Теперь мальчишек накажут, и все из-за ребячества. Как надоело быть притчей во языцех», - сокрушалась Наташа.

            Она влетела в кабинет химии, села за парту и обхватила голову руками.

- У тебя все в порядке? – поинтересовалась классная руководитель Людмила Викторовна.

- Голова разболелась немного, - ответила Натка.

- Давай, я тебя отпущу домой, все равно это последний урок.

- Спасибо, Людмила Викторовна! Наверное, я воспользуюсь Вашим предложением. Я отработаю тему урока. Мне, действительно, нехорошо!

            И Натка, наскоро собрав сумку, ушла другим коридором, чтобы не столкнуться с одноклассниками. Ей  не хотелось ни с кем обсуждать сложившуюся ситуацию. Она очень переживала за глупых мальчишек и корила себя.

            Уже дома, Натка дала волю слезам. Ей, действительно, было  плохо и стыдно.