Невольница драконов. Семь дней на любовь (СИ)

— Только этого не хватало, — нырнув в ближайшую подворотню, я ловко перепрыгнула через гору коробок и притаилась.

Темный внушительный силуэт появился со стороны улицы и хищно вытянул голову, шумно задышав и пробуя воздух на вкус.

Чует.

Вот дьявол!

Бежать больше было некуда. Я вжалась в холодную стену, пытаясь с ней слиться, и задержала дыхание.

В прямом смысле. Совсем.

Проще было задохнуться насмерть, чем дать этому чешуйчатому себя поймать.

— Я знаю, что ты где-то здесь, огонечек.

Тихий, но пронизывающий до костей бас эхом отразился от голых каменных стен и вернулся импульсом мне в грудь, заставляя сердце биться куда чаще, чем нужно.

Тоже очень и очень зря.

Чувства у них обострены до предела, особенно в такой важный период, как предстоящие дни «последнего тепла», когда всем драконам просто до трясучки, на уровне плоти требовался их огонь — а я была его носителем по праву рождения.

Угораздило же!.. И если в обычные дни нужно было только обходить властвующую расу стороной, то в последнюю неделю слетья приходилось буквально прятаться, позволяя себе только иногда выйти из дома за провиантом, чтобы не помереть с голоду.

Как назло, в оглушающей тишине заурчал мой пустой с самого утра желудок, и я даже не успела разозлиться на предателя в собственном теле, как меня схватила крепкая рука и вытянула вверх, огласив окрестности громким и торжествующим:

— Попалась!

— Отпусти! — взвизгнула и что было сил впилась зубами в вытянутую вверх мужскую руку. Да вышло так сильно, что, кажется, я прокусила плотную ткань сюртука, ощущая на зубах тонкие частички ниток.

— Вот еще, — фыркнуло чудовище, не обратив даже малейшего внимания на мой отчаянный шаг.

С присущей драконам легкостью наглец перекинул меня через собственное плечо и с видом победителя пошагал прочь из темной подворотни, заставляя меня неуклюже биться лбом о твердую как гранит спину и неловко хвататься руками за штаны, угрожая опозорить мужчину при всем честном народе.

И поделом ему! Только вот и на это он вряд ли внимание обратит, настигнув наконец объект своего вожделения.

— Помогите! — заорала я, но, как и ожидалось, никто даже бровью не повел.

Все правильно.

Дракон тащит добычу в свое логово, и ради приличия добыча делает вид, что однозначно против этой затеи — или же сопротивляется по-настоящему. Парочка громких фраз, бурная ссора, и вот все, уже довольные или не очень, наконец уединяются, исчезая для мира на ближайшие семь дней.

— Спасите!

На задницу по-хозяйски опустилась ладонь, сжимая мягкое полушарие в очень откровенном контексте. Судя по всему, этот наглец уже не сомневался, что добрался до желанного приза и теперь никто не в силах помешать ему остаться с трофеем наедине.

— Эй!..

Замахав ладошками, попыталась отбить нахалку от своей мягкой точки, но попытка не увенчалась успехом, и меня ощутимо встряхнули, сильнее свешивая вниз головой.

— Ну тошнит же! — пожаловалась я, жалобно застонав. — Пусти! Сама пойду.

— Врешь? — спросило чудовище, и я невольно кивнула.

Нельзя врать драконам.

Они все чуют и страшно беснуются, когда знают, что им солгали. Правильнее всего было не шутить с их тираническим требованием, иначе не сносить голову на плечах. А в моем случае — остаться с наглющими лапищами, где им заблагорассудится.

— Тогда не пущу. Опять сбежишь.

— Сбегу, — понуро подтвердила я и добавила. — Но тошнит, правда. Хотя бы переверни. Пожалуйста.

Дракон остановился, видимо, в размышлении. Решившись, все-таки развернул мое бренное тело в руках, меняя позу и позволяя обхватить себя за шею.

Теперь мне было видно его лицо в мельчайших деталях, от вида которого стало ясно, как белый день — с таким не договориться по-хорошему. Да, собственно, ни с каким драконом по-хорошему не договориться!.. И этот не исключение.

Хмуро сдвинутые черные брови придавали и без того тяжелому взгляду мрачности. Тонкие крылья ровного носа слегка подрагивали, подсказывая, что дракон продолжает пронюхивать воздух — или меня. Рот был так же суров, как и четкая линия скул, о которые можно порезаться, неаккуратно обведя пальцами.

Обсидиановый. Мрачный, как сама ночь, холодный, как северные воды.

Драконище проклятое. Идеальный представитель своего рода.

— Присматриваешься? — невесело хмыкнул он, почувствовав мой взгляд.

— Да вот думаю, откусить тебе нос или нет.

— Ты думай, думай, — кивнула эта рептилия и добавила. — Пока еще можешь немного побуйствовать.

— Все вы на словах герои, — теперь хмыкнула уже я — с самым саркастичным подтекстом, на который была способна, намекая, что он не первый, кто пытался сделать меня своей.

Да, так уж вышло, что ловили меня уже четыре раза. Больше месяца общего срока накапало в драконьем плену.

Как только ни увивались передо мной эти экземпляры ящериц-переростков! Я оставалась непреклонна, требуя под конец праздника вернуть меня обратно. Как и большинство носителей огня, я не желала делить постель по чьей-то прихоти и против собственной воли.