Невинность и страсть

Среда, 7 марта 2012 года

«Опасный.

Несколько месяцев подряд по ночам в сладких и страшных снах мне мерещится, насколько точно он воплощает это слово. В окутанной туманом забытья параллельной реальности тревожит меня его терпкий мужественный запах, не дают покоя воспоминания о сильном, мускулистом теле. Волнует его сладкий и чувственный вкус — словно некто настойчиво предлагает попробовать кусочек молочного шоколада. И еще. Хорошо, что я забываю простую истину: за излишества приходится платить. Цена назначена. Цена существует всегда. В субботу вечером жизнь об этом напомнила. И теперь я точно знаю: что бы он ни говорил, что бы ни делал, я никогда и ни за что не встречусь с ним снова.

Все началось точно так же, как обычно начинаются наши с ним эротические приключения, — неожиданно, непредсказуемо. Трудно вспомнить, когда именно произошел сбой. Когда события приняли столь мрачный оборот.

Он приказал раздеться, сесть на кровать возле изголовья и широко раздвинуть ноги, чтобы было лучше видно. Обнаженная, беззащитная, я дрожала от желания. Еще ни разу в жизни ни один мужчина не командовал мной, и уж абсолютно точно я не собиралась ни перед кем дрожать. Но с ним получилось иначе.

Если субботний вечер что-то и доказал, то только то, что пока я с ним, во власти его чар, он вправе требовать любых, самых унизительных безумств, и я безропотно подчинюсь. Он способен довести до крайности, толкнуть на такие поступки, которые в обычном состоянии мне невозможно даже представить. Вот почему встречаться нам больше ни в коем случае нельзя. Рядом с ним я чувствую себя одержимой — но самое ужасное, что ощущение безумия мне нравится. Не могу объяснить, откуда оно берется, хотя мечтаю испытать снова. Знаю одно: как только в субботу я увидела его возле кровати — широкоплечего, мускулистого, с невероятной эрекцией, — то безвозвратно растворилась в вожделении.

Выглядел он величественно. Честное слово, такого потрясающего мужчину я еще не встречала. Бешеная страсть вспыхнула мгновенно. Хотелось близости, его прикосновений. Хотелось прикасаться самой. Но теперь я знаю, что нельзя трогать его без особого на то позволения. И даже нельзя умолять о снисхождении.

Прошлые встречи многому научили. Мольбы приносят ему слишком острое наслаждение и заставляют оттягивать мое удовлетворение до тех пор, пока я не начну трястись от нетерпения, пока не превращусь в безвольное, слезливое существо. Ему нравится властвовать, нравится испытывать превосходство. Мне следует его ненавидеть, но вместо этого все чаще кажется, что я его люблю.

Повязка на глазах должна была бы предупредить об опасности, подсказать, на какую скользкую тропинку ступаю. Сейчас я понимаю, что так оно и было. Он бросил шелковый шарф на постель как вызов, и сразу стало холодно. Казалось бы, одна лишь мысль о невозможности видеть, что происходит, должна возбуждать — и действительно возбуждала, но в то же время необъяснимо пугала. Да, я боялась, а потому меня одолевали сомнения.

Это ему не понравилось, о чем он сообщил глубоким бархатным баритоном, от звука которого я сразу начала беспомощно дрожать. Необходимость доставить ему удовольствие оказалась непреодолимой, и я послушно завязала глаза.

В награду тут же почувствовала, как под его весом промялся матрас. Он шел ко мне. А вскоре оказалось, что и я тоже иду к нему. Его ладони властно скользнули вверх по ногам. Пообещали, завлекли и… замерли возле самой цели.

Все, что случилось дальше, похоже на вихрь неясных ощущений. Он опрокинул меня на спину. Сейчас, еще несколько секунд… скоро он войдет в меня. Скоро я получу то, в чем так отчаянно нуждаюсь. Но нет, он отстранился, исчез.

Через мгновение послышался щелчок замка. Я импульсивно села и позвала его, мне было страшно остаться одной. Наверное, я что-то сделала не так, чем-то обидела его. Но нет, на живот легла теплая ладонь. Должно быть, щелчок лишь померещился. Да, конечно. Однако в воздухе возникло едва заметное напряжение — угроза, совсем для него не характерная. Впрочем, мысль об этом тут же сменилась ощущением счастья: он расположился между ног, сильным движением приподнял мои руки, завел за голову, согрел дыханием шею. Тяжелое прекрасное мужское тело.

Шелковые путы приторочили запястья к прутьям кровати. Мне и в голову не пришло, что это сделал не он, а кто-то другой. Он оставался на мне и не смог бы дотянуться до ладоней. Зато в его власти оказались моя плоть и мой разум, а сама я превратилась в покорную жертву. Вот он снова отстранился, и я всхлипнула от внезапного одиночества. Опять настала тишина. Послышался легкий шелест ткани, потом раздались еще какие-то странные звуки. Медленно тянулись секунды. По коже безжалостно расползался холод, а в животе, словно ядовитая змея, клубком свернулся ужас.