Невинная. Насильно твоя

– Как вы себя чувствуете, Илана, болит что-то? – ко мне обращается врач, скоро их будет много. Все стоят возле моей кровати, рассматривая, точно подопытного кролика.

Я в больнице, слева от меня панорамное окно, на тумбочке рядом цветы в вазе. И все бы ничего – наверное, я заболела, со всеми бывает, – если бы не одно но: я не знаю, кто такая Илана и почему они меня зовут этим именем.

Следующие несколько часов постоянные тесты – и никто ничего не говорит. Я не могу вымолвить ни слова, на что врачи только перешептываются между собой. Вокруг меня куча незнакомцев, и только ближе к обеду понимаю, что Илана – это я, просто у меня что-то с головой и я не помню почти ничего. Даже своей фамилии.

В руку что-то колют, просят выпить лекарство. Не насильно, вполне обходительно, и кормят здесь хорошо, но в больнице быть не хочется. Алина Павловна – та, кто первая со мной входит в контакт без этих жутких проверок моей памяти.

– Как ты, дорогая?

– Кроме того, что я ничего не помню, нормально. Я давно здесь? – отвечаю жестами. Я так общаюсь с пяти лет. Почему-то это точно помню. Была авария, и мама погибла, а я потеряла голос. Навсегда.

Как ни странно, язык жестов я помню. Вероятно, мышечная память не стерлась, мелкая моторика работает, и это хорошо, не то мне пришлось бы совсем туго.

Алина Павловна всего на миг сводит брови, а после тоже переходит на язык жестов:

– Не волнуйся. Со слухом у тебя нарушений нет, но, видимо, с речевым аппаратом снова проблемы. Ты провела четыре месяца в коме, но кризис позади. Ты очнулась, тесты пока не очень хорошие. Илана, после травмы головы у тебя частичная потеря памяти, и потребуется время на восстановление.

Она тоже врач, довольно молодая, строгая, внимательная. Алина Павловна как будто меня хорошо знает, и это дает ощущение хоть какого-то равновесия, но есть еще кое-что: когда я начала просыпаться, то отчетливо видела чей-то силуэт рядом.

– Что-то еще хочешь спросить?

– Да. Кто меня проведывал?

– Ты кого-то конкретно видела?

– Не уверена. Вроде мужчину, но я не знаю.

– Здесь никого не было, только врачи. Возможно, это был сон или галлюцинации. Ложные воспоминания тоже могут случаться. Дай себе немного времени, с каждым днем тебе будет лучше.

Киваю и смотрю на свои ладони. Ухоженные и подстриженные ногти, я в чистой больничной сорочке, вокруг стерильность. За мной хорошо смотрели, вот только я не помню ничего конкретного. Совсем.

– Что со мной такое…

Начинаю тяжело дышать, голова болит, аж в висках пульсирует, и врач меня сразу одергивает:

– Илана, нервничать нельзя! Посмотри на меня, посмотри. Что последнее ты помнишь?

Напрягаюсь, сжимаю пальцами виски, стараясь вырвать хоть что-то из этой трясины. Словно пирамида прошлых лет сломалась, а кубики памяти смешались один с другим.

– Учеба. Вроде бы я училась где-то… или нет, я готовилась к поступлению. Не помню куда. Не помню даже этого университета.

– Хорошо. А сколько тебе лет?

– Восемнадцать. Недавно был день рождения.

– Угу.

Она что-то отмечает в своем блокноте, а я чувствую себя подопытным кроликом.

– Что еще?

– Не знаю, не уверена, но мне кажется, у меня есть семья.

– Кто именно, помнишь?

– Нет. Только то, что я сдавала экзамены вступительные и знала, что кто-то за меня болеет. Дурацкие воспоминания, лучше бы что-то конкретное.

– Не расстраивайся, так бывает. Память может возвращаться обрывками, постарайся не зацикливаться на этом.

– Есть еще кое-что.

Алина Павловна поднимает на меня взгляд.

– Слушаю.

– Я… я забыла. Извините.

Забыла то, что забыла. Прекрасно, Илана, так держать!

Алина Павловна уходит, и в следующие пару недель, точно маленький ребенок, я начинаю заново ходить, сама есть, делать привычные простые вещи и в целом крошечными шагами возвращаюсь к жизни.

Каждое утро у меня в палате оказываются свежие цветы и вкусняшки, но больничные стены невероятно давят, о чем я не забываю напомнить Алине Павловне в очередной раз.

– Собирайся. Хватит тут киснуть. Пора домой, девочка, – заключает она, и я нетерпением собираюсь в место, которое она назвала своим домом и которое я не помню даже приблизительно.

***

– Добро пожаловать домой, Илана. Рад тебя видеть.

– И вам здравствуйте, – отвечаю жестами, дико смущаясь, потому что в больнице никто меня не понимал, кроме Алины Павловны, и этот мужчина, похоже, воспринимает точно так же.

– Не смущайся, я немного понимаю язык жестов. Меня зовут Дэн, я помощник. Здесь еще работает Валентина, охрана с начальником Владом, водители. Если тебе что-то будет надо, можешь обращаться к любому из нас, ну и номер Алины Павновны, уверен, у тебя уже есть.

Киваю, показывая Дэну телефон. Мне дали его при выписке, хотя я знаю, что Алина Павловна и так будет приезжать ко мне регулярно, чтобы проверять мои раздробленные мозги.