Невидимый

Чешский писатель Ярослав Гавличек (1896–1943) принадлежит к числу тех художников, чье творчество получило признание только после их смерти. Причины его запоздалой славы можно объяснить фактами биографическими и историко-литературными. Гавличек никогда не был профессиональным писателем. Участник первой мировой войны, он после демобилизации получил коммерческое образование и стал банковским служащим. Чиновничью лямку он тянул до самой смерти, занимался литературным трудом только в свободные часы, главным образом по ночам, много болел, вел уединенную и замкнутую жизнь. Хотя писатель жил в Праге, он не участвовал в жарких литературных схватках 20—30-х годов, когда возникали и быстро распадались литературные группировки, когда почти каждый сколько-нибудь заметный писатель обнажал копье на полях литературных сражений в защиту своей эстетики и способа творчества. Гавличек умер в глухую пору немецко-фашистской оккупации Чехословакии, когда литературная жизнь едва теплилась под ледяной корой вынужденного молчания.

Критика не сразу поняла подлинное значение Гавличка для чешской литературы: одним он представлялся традиционалистом, далеким от новаторских исканий современности, другие видели в нем «модерниста», склонного к замкнутому в себе, болезненному психологизму. Не сразу была верно оценена и политическая позиция Гавличка. Хотя он не принимал активного участия в общественной жизни, его взгляды были прогрессивными и во многом приближались к коммунистическим. В этом смысле характерно, с одной стороны, его бескомпромиссно отрицательное отношение к империалистической войне и понимание ее сущности, а с другой — глубокий интерес к Советскому Союзу, с которым он связывал надежды на лучшее будущее человечества. Уже в 1936 году Гавличек, говоря об угрозе новой войны, предсказывает революционные перемены в ее результате и особую роль в этом неизбежном, по его мнению, историческом процессе Советского Союза: «Народы, которые не захотят вернуться к чреватому опасностями прошлому, найдут в его лице уже построенный, полностью готовый дом, по образу которого они смогут строить свое будущее». Книги Гавличка начали переиздаваться с конца 50-х годов и выдержали много изданий. «Второе рождение» писателя не сопровождалось каким-нибудь сенсационным пересмотром его творческого наследия, просто он как-то совершенно естественно занял подобающее ему место в чешской литературе как один из выдающихся мастеров современной психологической прозы.

Гавличек начал публиковаться еще в 20-е годы, его перу принадлежат точные по рисунку психологические новеллы, но наиболее интересны его романы: в них-то и проявился незаурядный талант писателя. Первый роман Гавличка «Несбывшиеся мечты» (1935) незадолго до смерти был переработан писателем, а затем вышел посмертно под первоначально предлагавшимся автором и не принятым издателем заглавием «Керосиновые лампы». Автор задумал это произведение как часть цикла романов, посвященных критическому изображению жизни провинциального мещанства. Смерть помешала ему осуществить свое намерение. В этом романе уже проявилось умение писателя создавать рельефные картины действительности и живые, впечатляющие образы героев, которое и позволило чешским критикам называть его «чистой воды эпиком». Вторым романом Гавличка был «Невидимый» (1937), а за ним последовал роман «Та третья» (1939) — злое обличение мещанской психологии и морали. Последний роман «Гелимадоэ» (1940) значительно отличается от всего ранее написанного Гавличком своей светлой поэтичностью. Сам автор писал, что он в этом произведении, «ступая по земле, устремляется к солнцу».

Чешская критика нередко применяет к «Невидимому» модный, хотя и не очень ясный термин — «черный роман». Этот термин, получивший некоторое распространение на Западе, подразумевает безысходно пессимистические представления о неких темных, непостижимых для человека, непреодолимых злых силах, окрашивающих все сущее в черные тона уныния и мрака. Поначалу кажется, что и Гавличек вводит своего читателя в сферу действия подобных анонимных черных сил. Опустевший дом, населенный какими-то страшными воспоминаниями, одинокий человек, живущий без цели и без надежды, восстанавливая в своей памяти все перипетии разбившей его жизнь трагедии, в которой ощущается что-то таинственное и роковое… В начале романа герой, Петр Швайцар, от чьего имени ведется повествование, предстает как трагический персонаж, вступивший в поединок с роком и потерпевший страшное поражение. Но чем глубже раскрывается подлинный облик героя, тем яснее становится, что «Невидимый» имеет мало общего с «черным романом», погруженным в атмосферу ужаса и роковой предопределенности.