Невезуха на все сто

Ну да, да, как это ни прискорбно, но я и в самом деле из этой паршивой деревеньки неудачников, которые, один только раз что-то отпраздновав, неделями драют свои плошки, проклиная все на свете. Разумеется, прекрасно осознавая трагизм своего положения, я просто из кожи вон лезу, пытаясь представить дело по-другому и задурить мозги собственной судьбе. Мол, не из какого я не из Виллабаджо, а даже наоборот — из благословенного солнечного Виллариба, где сказочным образом сконцентрировались сплошные везунки и счастливчики, и я, дескать, одна из них. Только фигушки, судьбу не проведешь, и, сколько бы я ни пыжилась, она всегда находит повод указать мне грозным окриком на мое законное место под солнцем: «Эй ты, чего расселась?! А ну-ка шасть к своим сковородкам!»

И я покорно плетусь в указанном направлении. Тем памятным теплым июльским вечером события развивались по вышеописанному сценарию. А ведь я вернулась домой в приподнятом настроении, с сумкой, набитой продуктами, и идиотским букетом ромашек, купленным у благообразной старушки возле метро. В душе бродила какая-то романтическая дребедень, какие-то смутные предчувствия заоблачного счастья, ни на чем конкретном не основанные, что-то из разряда «мы еще поживем, дядя Ваня, мы еще увидим небо в алмазах».

Кажется, я даже напевала некую легкомысленную песенку, могу даже сказать, какую именно — «Абрасса мэ», что в переводе с испанского означает «обними меня». Поскольку в испанском я не сильна, то обхожусь одним «абрасса», а дальше идут сплошные ля-ля-ля, но этим «абрасса» я буквально заворожена: как звучит, как звучит! Сколько страсти — умереть и не жить! Или вот еще — «карамба», по-русски — «черт возьми» — ведь сплошная экспрессия! Я уже молчу про «мачо», что означает «мужик», каких-то несчастных два слога, а всем понятно, какая меж ними пропасть. Между мачо и мужиком. Мачо — прекрасный принц сексуальных фантазий, благородный идальго эротических грез; а мужик — двуногое прямоходящее, рутинно исполняющее возложенные на него природой обязанности по продолжению рода.

Да-а, плохо, что я не знаю испанского языка, но еще хуже, что у меня нет денег на поездку в Испанию. И если первая проблема вполне устранима, было бы желание (ведь выучила же я английский!), то вторая… Короче, вспомните, откуда я родом. Впрочем, какие мои годы! Гм-гм, а вот этого я уточнять не буду. Конечно, я не юная девочка, но и не старуха в глубоком климаксе. В этом смысле я вполне современная женщина, этакая голландская роза, вечный бутон на тернистом пути от праздничного букета к мусорному ведру Но хватит, хватит о грустном, еще успеем, ведь в тот день у меня было отличное настроение. А если подумать, из-за чего? Ну, отпуск очередной подошел, ну, отпускные получила — и что с того? Не на Канары ведь собиралась, а к матери в город Котов, он же Виллабаджо, где уже с июня торчал мой десятилетний сын-оболтус Петька и жаловался на скуку. Что еще раз доказывает: сделать счастливой замордованную жизнью мать-одиночку проще простого, но никто ведь и пальцем не пошевелит! В общем, это был идеальный случай, чтобы вернуть меня с небес на землю и напомнить, кто я и откуда. Да-да, из этой самой деревни Виллабаджо, будь она трижды проклята! Обиднее всего, что на этот раз «грязные сковородки» ждали меня за порогом собственной квартиры, грязные не в прямом смысле, а в переносном.

А теперь все по порядку. Меня сразу насторожили брошенные посреди прихожей тапки — я лично такой дурной привычки не имею. Другие имею, а эту — нет. Разумеется, я быстро сообразила, чья это работа — Ингина, ведь только у нее есть ключи от моей квартиры, а кроме того, она уже месяца два наносит мне визиты в мое отсутствие. Я, конечно, догадываюсь, с какой именно целью, но голову себе этим не забиваю. Мое единственное условие: «лавочка» открыта только до сентября, до Петькиного возвращения от бабушки.

— Могла бы хоть предупредить, — все же пробурчала я себе под нос, сбрасывая с ног босоножки. — А то придешь, а тут… — Что именно «тут», я уточнять не стала — почему, вы со временем поймете. А пока я ограничилась тем, что подхватила сумки и отправилась на кухню разгружать их, размышляя между делом, какую меру наказания стоит применить по отношению к Инге. Высшую — отобрать ключи или условную — ограничиться внушением. Оказалось, что с кондачка такие вопросы не решаются, потому что быть одновременно и судьей, и адвокатом очень непросто.