Невесты Шерраби

Кей Грегори уже известна тем нашим читателям, которые интересуются серией "Скарлет", по вышедшей в 1997 году книге "Женись на мне, незнакомец".

Для тех же, кому почему-либо не удалось познакомиться с творчеством писательницы, мы повторяем некоторые сведения о ней.

Кей Грегори родилась и получила образование в Англии. Вскоре после переезда в Викторию (Канада) она встретилась со своим будущим мужем в совсем не романтическом месте — на банкете клуба любителей-собаководов.

С 1961 года Кей с мужем живут под Ванкувером. У них двое взрослых сыновей, которые часто наезжают домой погреться у родного очага.

В разное время Кей с большим или меньшим желанием имела дело с хомяками, крысами, хорьками… постепенно сведя число животных к одной нервной собачке.

За свою жизнь Кей переменила больше занятий, чем сама может сосчитать, — от укладки бумажных пакетов (в конце концов пакеты победили и она бросила это дело!) до руководства процветающим баром, уборки помещений и не слишком удачной секретарской службы. Теперь Кей, опубликовавшая больше двадцати любовных романов, говорит: "Конечно, писательское ремесло — самое лучшее из всех известных мне занятий, и я не собираюсь ему изменять".

— Риппер[1]! Рип! Проклятье, что ты сожрал на этот раз, чертова псина?

Саймон покачал головой, наклонился и поднял потрепанную красную книжку, лежавшую у массивных дверей особняка поместья Шерраби. Он хмуро посмотрел на изгрызенный переплет и огляделся по сторонам, разыскивая владельца зубов, оставивших эти отметины. Но Рип уже растворился в теплом летнем воздухе; он часто пользовался этим талантом, когда нужно было избежать хозяйского нагоняя.

Саймон пожал плечами и пошел к узкой двери в северной стене приземистого, покрытого плющом здания. Толкнув ее, он оказался в старомодной кухне с огромным камином времен королевы Елизаветы.

— Ммм… "И запах хлеба только из печки — амброзия для носа моего", — процитировал Саймон, тряхнув остатками классического образования. — Доброе утро, миссис Ли. Похоже, сегодня у нас пекарный день?

— Сами знаете, мистер Саймон, — ответила худая седовласая женщина, сидевшая за столом и лущившая горох. — Но горбушка вам не достанется, потому что хлеб еще не готов.

Саймон ухмыльнулся. Миссис Ли все еще видела в нем маленького мальчика, который вился на кухне, всегда готовый выскрести кастрюлю, облизать ложку и отведать пудинга, только что вынутого из духовки. Что ж, он действительно считал кухню самым приятным местом в доме. Чистые клетчатые занавески, старинные медные тазы и даже красные светильники в стиле модерн придавали комнате то тепло и сельский уют, которые всегда влекли его к себе.

— Я вижу, Рип опять лазил в почтовый ящик, — сказал он, прислоняясь к беленой стене.

Миссис Ли покачала головой.

— Нет, сегодня этого не было. Мистер Казинс опередил Рипа. Он встретил почтальона у ворот и спас письма от собачьих зубов. — Она подняла скатившуюся со стола горошину и сунула ее в рот. — Вам нужно повесить на дверь проволочную корзину, мистер Саймон. Тогда этот дьявол перестанет лакомиться вашей почтой.

— Несомненно. Я надеялся научить его направлять свою энергию исключительно на счета и напоминания об уплате, но он очень медленно учится. — Саймон сделал бесстрастное лицо и направился к двери.

— Господь с вами. — Морщины вокруг рта миссис Ли углубились; это должно было означать улыбку. — Будь у вас такая собака, она помогла бы вам нажить состояние. — Женщина выбросила пустой стручок и с лукавым смешком добавила: — Если бы вам понадобилось еще одно.

Саймон усмехнулся и ничего не ответил. Нет, к еще одному состоянию он не стремился.

Он оставил миссис Ли лущить горох и по узкому коридору прошел в главный холл. Со стен хмуро косились давно умершие представители семейства Себастьянов. Не обращая на портреты никакого внимания, он подошел к китайскому столику, стоявшему у дверей, которыми пользовались крайне редко, выдвинул ящик (что Рипперу было явно не под силу) и вынул пухлую пачку корреспонденции. Хвала Небесам, сегодня на письмах не было никаких отметин. Он взял пачку под мышку, сунул туда же изжеванную книжечку и поднялся к себе в спальню.

Синее стеганое одеяло, лежавшее на старинной кровати, озарил солнечный зайчик. Добрый знак, подумал довольный Саймон. Кажется, время для отпуска выбрано удачно. Он бросил конверты на одеяло и подошел к окну.

Над невысокими, поросшими лесом холмами плыли пухлые облака. Ухоженные газоны уступами сбегали к изумрудно-зеленому озеру. На берег вперевалку вышли две утки и плюхнулись в воду.

Мирная картина. Сельская идиллия. Поместье Шерраби в его самом привлекательным виде. Саймон нахмурился и с неожиданной горечью покачал головой.